– Ты не должен придавать этому слишком много значения, Рольв. И учти – хотя Регнвальд и довольно скоро понял, что ты не его дитя, он не велел меня растерзать лошадьми как неверную жену. Поэтому я все эти годы стараюсь быть ему доброй супругой, а ты должен и. далее оставаться почтительным с ним и не забывать, что вся Норвегия считает его твоим отцом. А тот, другой… Не думай больше о человеке, который пренебрег твоей матерью, когда она носила тебя под сердцем.
Ролло так и поступил. Он оставался до поры почтителен с отчимом, но потом едва не удушил его, доведавшись, что Регнвальд велел отнести Атли во время одного из приступов удушья к скалам в час отлива, чтобы прилив навсегда избавил его род от хилого отпрыска. После этого он почти не жил с отцом под одним кровом и вскоре ушел с сыновьями Кведульва в поход в Восточное море[40]. После успешного набега на земли вендов они повезли захваченные товары на торжище в Хадебю, в Дании. Это было в осеннее время, когда там происходили самые крупные ярмарки. И здесь Ролло впервые встретил своего отца – Ролло Пешехода.
Сын Хильдис в ту пору был уже довольно наслышан о нем. Пешеход был знаменит. Он воевал в Ирландии с королями той земли и с викингами, которые хотели стать там королями. Сражался он и в восточных землях королевства англов, но потом, говорят, пошел на союз с королем Эльвардом Могучим[41]. В то время уже никто не дивился тому, что «короли моря» поступали на службу к правителям других стран, но Ролло предвзято относился к отцу и лишь хмыкал, слушая скальдов, повествовавших о том, как Пешеход вместе с королем англосаксов отбивал нападения других викингов. Правда, позже, когда Пешеход оказался на острове Вальхерн у берегов Голландии и на него напали правитель Фрисландии Радбод и князь из Геннегау Ренье Длинная Шея, сам Эльвард прислал ему на помощь двенадцать судов, и Пешеход совершил кровавый рейд в глубь страны, дойдя до Шельды, и здесь начисто разгромил войско наместников короля франков. Потом он воевал в Виланде[42] и, говорят, очень там прославился. Осаждал Париж вместе со знаменитым Сигурдом и старым викингом, известным всей Европе, – Гастингом, грабил земли бургундов, а затем вернулся, окончательно укрепившись на северном побережье и решив сделать эти земли своими. А старинный город Ростомагус стал даже называться Ру-Хам, то есть «усадьба Ру», или Ролло. Но он не забывал своей прежней родины и порой являлся на торжища в родные края, торгуя добрыми виландскими винами. Так оказался он в Хедебю, когда с сыновьями Кведульва туда прибыл его сын. Оба Ролло встретились на мощеных улочках датского города.
Ролло еще издали обратил внимание на двух викингов, наблюдавших за дублением кож близ одной из городских усадеб. Один из них, в шлеме с вызолоченными небольшими рогами, что-то во весь голос втолковывал дубильщику. Другой же молчал. Но именно от него и не мог отвести глаз Ролло. Викинг был огромного роста, неимоверно широк в плечах, да и мощь его бедер и груди вряд ли можно было приписать тучности. Богатая серебристая кольчуга бугрилась под напором мышц, а на длинных темно-русых волосах плотно сидел чеканный обруч с широким наносьем. И хотя оно частично скрывало черты его лица, Ролло тотчас понял, что перед ним его настоящий отец.
Пешеход тоже почувствовал взгляд юноши и медленно повернул голову. Щеки и подбородок его были выбриты, как их брили многие, кто воевал в Англии. Серые глаза под длинными бровями испытующе взглянули на стоящего перед ним юного викинга. И вдруг невозмутимое лицо Пешехода дрогнуло, глаза расширились, а подбородок нелепо отвис. И Ролло с каким-то тайным удовлетворением прочел ужас на лице того, кого прозвали непобедимым Ру из Виланда. Какое-то время они глядели друг на друга. Вокруг установилась тишина, и многие из присутствующих так же недоуменно воззрились на двоих, столь сходных обликом людей. Затем Ролло повернулся и неторопливо зашагал прочь.
Вечером Пешеход сам отыскал Ролло в одной из харчевен Хедебю. Ролло был уже изрядно навеселе, благодушно настроен и ничего не имел против, когда Пешеход поставил перед ним кружку с пивом.
– Я принял тебя за фюльгию[43] и решил, что близок час моей встречи с Одином. Но мой побратим, кормчий Ингольф, сказал, что будет лучше, если я поговорю с тобой.
Ролло с важным лицом кивнул.
– Как имя твоей матери? – спросил он.
Ролло почувствовал, что в нем закипает кровь. Этот медведь шатается по всем пределам Мидгарда[44] и оставляет повсюду своих бастардов, а о его матери забыл начисто!
– Я сын той женщины, из-за которой тебя бы оскопили, если бы кто узнал, что именно ты посягнул на дочь свободного хевдинга.
И тогда лицо Пешехода выразило изумление, а затем печаль, и он назвал мать Ролло по имени.
Если бы он этого не сделал, сын продолжал бы ненавидеть его. Теперь же он попросту растерялся. И тогда Ролло Пешеход сам заговорил о Хильдис, заявив, что для него полнейшая неожиданность то, что дочь Рольва Носатого родила от него дитя. Он считал ее альвом, солнечной девой, избалованной дочерью могущественного херсира. Она бы никогда, как он решил, не смирилась с положением наложницы в его доме. А ведь у него была уже в то время достойная супруга и почти взрослая дочь… Сама Фрейя вскружила ему тогда голову, ибо как иначе он посмел бы лишить девства девушку из знатной семьи. Неустанно думая о ней, именно ради нее он покинул на столько лет Норвегию. Ибо было ему предсказано, что он найдет гибель от руки той, которую полюбит.
Ролло даже рот открыл, слушая его. Да, поистине такого предсказания стоит опасаться! И сейчас, глядя на сидящего перед ним прославленного «короля моря», он думал о том, что для викинга нет ничего позорнее, чем смерть от руки женщины. Выходит, его отец был прав, постаравшись избегнуть такой участи.
А Пешеход все расспрашивал и расспрашивал о Хильдис. Потом принялся рассказывать о себе. В его словах не было цветистости скальдов, но говорить он умел. Ролло невольно узнавал в нем себя. Он тоже не владел божественным даром поэзии, как и не мог научиться вызывать у себя священную ярость берсерка. Наоборот, в стычке он становился собран и хладнокровен, хотя и умел насладиться красотой поединка.
Они проговорили до утра, пока Пешехода не отыскал его кормчий Ингольф. Пешеход тут же предложил Ролло отправиться с ними в Виланд, но Ролло, сразу сделавшись угрюмым, отказался. Ему было хорошо вот так, первый раз в жизни по душам поговорить с человеком, который был его истинным отцом, но плыть с ним он заставить себя не мог. Это было бы все-таки предательством по отношению к Хильдис. К тому же он считал, что каждый «король моря» должен полагаться лишь на себя в этой жизни.
