― Как давно?
Он развел руками.
― Шесть месяцев, год… Не знаю.
― Но она еще там?
― Определенно. Говорили о каком-то компаньоне, хотя, возможно, это слухи. С ней, по-моему, двое или трое слуг, раз в месяц из Бейрута в ближнюю деревню Сальк присылают продовольствие, а оттуда перевозят на мулах.
― А дороги нет?
― Нет. Дорога идет по гребню горы над долиной. Чтобы попасть из деревни в Дар Ибрагим, нужно идти или ехать на муле. ― Он улыбнулся. ― Я не предлагаю вам делать это, теперь это не имеет смысла, вас все равно не впустят. Я просто рекомендовал вид. Он очень хорош. В любом случае, Дар Ибрагим лучше смотрится издалека.
― Вообще-то я слышала о нем. По-моему, я знаю ее родственников в Англии, старой леди. Я собиралась попробовать с ней встретиться. Думала, что, может, напишу записку и попрошусь с визитом.
Что-то мешало мне сообщить клерку о моей личной связи с местной легендой.
Он, сомневаясь, качнул головой, но проблеск любопытства в его глазах показал, что не зря я заговорила.
― Полагаю, можете попробовать, но когда она получит записку и пришлет ответ… Там есть привратник, но говорят, он вообще никого не впускает. Принимает поставки и платит за них, а если есть письма, или она написала письма, они передаются тоже в это время. Но уже давно она никого не принимала. То есть кроме доктора.
― Доктора? Она больна?
― Нет, не сейчас. Я вроде слышал о чем-то примерно шесть месяцев назад, осенью, и доктор ездил каждый день. Но она пришла в себя и теперь хорошо себя чувствует.
Да уж, ничего не скажешь, точно хорошо. Я вспомнила последнее рождественское завещание.
― Это был доктор из Бейрута?
― Да, английский доктор.
― Вы знаете его фамилию? Если нельзя встретиться, я могу получить новости о ней у него.
Клерк не мог вспомнить, как зовут доктора, но пообещал выяснить. Действительно, когда я в следующий раз проходила мимо его конторки, все было готово. Доктор Генри Графтон, адрес где-то около площади Мучеников. Я поблагодарила, вернулась в комнату, взяла телефонный справочник и отыскала Г. Л. Графтона.
Скоро я сумела дозвониться, мужской голос ответил на арабском, но когда мы разобрались, перешел на отличный французский, а потом на еще более великолепный английский. Тем не менее собеседник меня разочаровал. Доктора Графтона не было. Доктор Графтон какое-то время назад покинул Бейрут. Да, совсем. Если можно мне помочь…
― Я просто навожу справки об одной своей родственнице, миссис Бойд. Насколько я поняла, она была пациенткой доктора Графтона несколько месяцев назад, когда он был в Бейруте. Мне хотелось бы знать… Может, теперь вы ее лечите? Дело в том…
― Миссис Бойд? ― Голос звучал удивленно. ― У нас нет никого с таким именем, боюсь. Какой адрес?
― Она живет вне Бейрута, в месте, называемом Дар Ибрагим. Насколько я знаю, это около деревни Сальк.
― Дар Ибрагим? Вы имеете в виду леди Харриет?
― Почему, я… Полагаю, да. ― Я почувствовала себя довольно глупо. ― Я просто забыла. Да, конечно, леди Харриет.
― Насколько я знаю, она хорошо себя чувствует, но не является моим пациентом. В соответствии с обычной практикой, я, конечно, стал бы ее обслуживать после отъезда Графтона, но она написала, что организовала все по-другому.
Его странные интонации, при всей невозмутимости, так и подмывали спросить, как, но я решила, что это неудобно. Может быть, очередной вариант отречения от английской национальности заодно с медицинской профессией.
― Могу я узнать, кто звонит? ― спросил голос.
― Внучка леди Харриет. Меня зовут Кристабель Мэнсел. Я в Ливане в отпуске и… Никто из нас уже давно не получал от бабушки никаких вестей. На самом деле я думала, что она умерла. Но потом услышала, что она еще жива. Кто-то в гостинице ― я остановилась в «Фениции» ― сказал, что ее лечил доктор Графтон, поэтому я решила позвонить, чтобы что-нибудь узнать. Говорите, он покинул Бейрут. Он еще в Ливане? Можно войти с ним в контакт?
― Боюсь, что нет. Он вернулся в Лондон.
― Понятно. Ну что же, большое спасибо, попытаюсь навестить ее сама.
На другом конце провода возникла пауза, Потом подчеркнуто невыразительный голос произнес:
― Говорят, она живет очень уединенно.
― Да. Я поняла. Но спасибо за помощь. До свидания.
― До свидания, ― сказал голос.
Опуская трубку, я обнаружила, что хихикаю. В этом сомневающемся голосе я услышала пожелание всей британской удачи.
Чарльз позвонил вечером, сказал, что отец Бена задержался, поэтому он сможет приехать самое раннее вечером в воскресенье, а может быть даже и позже.
― Но клянусь всеми Богами сразу, ― закончил он впечатляюще, ― я буду с тобой в понедельник или погибну.
― Не каркай, ― сказала я, ― по крайней мере, пока не купил голубые бусы. Ты говорил, что в этой стране может случиться все.
Я не упомянула о собственном расследовании по делу бабушки Ха, потому что во мне проснулось очень даже активное любопытство по поводу таинственной отшельницы из Дар Ибрагима.
Клерк сделал все, что мог, чтобы обеспечить мне отличное дорогое путешествие. Современная американская машина с кондиционером, голубыми бусами и текстом из Корана, свисающим из окна. «Рассчитывай на Бога». Еще там был альтиметр. Я не верила в его реальность, пока водитель, бойкий остролицый юноша Хамид, не сообщил, что от уровня моря мы плавно поднимемся на восемь тысяч футов, поскольку исток Адониса находится в высоком Ливане. Я устроилась на переднем сиденье и с упоением уставилась на альтиметр, как только мы поехали от берега Библоса вверх.
Плавность дороги Хамид явно переоценил. Сначала она вполне разумно шла вверх через деревни и террасы полей. Аккуратно подстриженные яблони стояли по колено в растущем урожае, черноглазые детишки играли в пыли среди кур. Но через какое-то время дорога уверенно сползла с зелени и полезла круто вверх через последние остатки культурного земледелия и вырвалась на камни. Но и здесь в каждом подходящем углу была насыпана земля и росли аккуратные фруктовые деревья в цвету. На террасах попросторнее произрастали какие-то травянистые растения. Отовсюду торчали цветы ― на полях, у дороги, из камней… Хамид доброжелательно остановился и позволил мне их исследовать ― орхидеи, бледные цикламены, огромная синяя герань, персидский тюльпан с пламенными лепестками и красный анемон, цветок Адониса.
Скоро все эти изыски закончились. Вокруг разлеглись гребни гор, валуны и камни, а из цветов остались только какие-то желтые веники. Воздух был кристально чист, замечательный контраст с тяжелым воздухом побережья. Периодически появлялись очень восточные на вид овцы, кремовые, медовые или с черными пятнами. Они двигались в поисках пищи, свесив головы и уши. Блестящие черные козы паслись вместе с ними. При каждом стаде имелся пастух ― одинокая фигура, завернутая в бурнус, руки лежат на посохе, взгляд напряжен и внимателен.
