— Телега не пройдет, — процедил Корин. — Такова жизнь.
— Это уж ваша забота.
— Что на телеге?
Оборотец сплюнул через правое плечо.
— Двадцатая часть того, что осталось в пещере. И чтобы все было ясно — если прикажете оставить телегу, согласия не дадим. Уж коли выходить из этого цирка без профита, то по крайней мере не без борьбы. Ну как? Если биться, так предпочитаю сейчас, утром, пока солнышко не начнет припекать.
— Смелый ты парень, — сказал Микула.
— В моей родне все такие.
— Отпустим вас, если сложите оружие.
Оборотец снова сплюнул, для разнообразия — через левое плечо.
— Ничего не выйдет, — буркнул он.
— Вон где у тебя болит-то, — засмеялся Корин. — Без оружия вы — мусор.
— А ты что такое без оружия? — спросил карлик спокойно. — Королевич? Я ж вижу, что ты за тип. Думаешь, я слепой?
— Собираетесь завтра вернуться с оружием? — медленно спросил Микула. — Хоть за частью того, что, как ты сказал, осталось в пещере. За еще большим профитом?
— Была такая мыслишка, — ощерился оборотец. — Но после нашей краткой беседы мы решили отказаться.
— И очень правильно сделали, — вдруг сказала Висенна, выходя из-за спины Корина и встав перед конным. — Очень правильно сделали, что отказались, Кехль.
Корину почудилось, что ветер неожиданно усилился, завыл меж камнями и травами, ударил холодом. Висенна продолжала каким-то чужим металлическим голосом:
— Тот из вас, кто захочет вернуться, умрет. Я это вижу и предрекаю. Уходите немедленно. Немедленно. Сейчас же. Тот, кто попробует вернуться, умрет.
Оборотец наклонился, взглянул на чародейку. Он был немолод — шерсть почти пепельная, испещренная седыми прядками.
— Ты? Так я и думал. Я рад, что… Впрочем, не все ли равно. Я сказал, что мы не намерены сюда возвращаться. Мы присоединились к Фрегеналю ради заработка… Это кончилось. Сейчас у нас на шее Круг и целые деревни, а Фрегеналь начал бредить о власти над миром. Хватит с нас и его, и страховидла с перевала.
Он натянул поводья, повернул коня.
— Зачем я это говорю? Мы уходим. Бывайте здоровы.
Никто ему не ответил. Оборотец задержался, глянул на опушку леса, потом посмотрел на неподвижную шеренгу своих конников. Снова наклонился в седле и, заглянув в глаза Висенне, сказал:
— Я был против покушения на тебя. Теперь вижу, что верно поступал. Если скажу, что костец — смерть, ты все равно пойдешь на перевал?
— Верно.
Кехль выпрямился, прикрикнул на коня, помчался к своим. Спустя минуту конники, выстроившись в колонну и окружив телегу, двинулись к дороге. Микула уже был рядом со своими. Что-то говорил, успокаивал бородача из Порога и других жаждущих крови и мести. Корин и Висенна молча наблюдали за проходящим мимо них отрядом. Конники ехали медленно, глядя прямо перед собой, демонстрируя спокойствие и холодное презрение. Лишь Кехль, проезжая, слегка приподнял руку в прощальном жесте, со странной гримасой посмотрев на Висенну. Потом резко пришпорил коня, помчался в голову колонны и скрылся меж деревьев.
7
Первый труп лежал у самого входа в пещеры. Задавленный, втиснутый между мешками с овсом и кучей хвороста. Коридор разветвлялся, сразу за разветвлением лежали еще двое — у одного голова была размозжена ударом палицы либо обуха, второй был покрыт коркой застывшей крови из многочисленных ран. Все трое — люди.
Висенна сняла перевязку со лба. Диадема горела ярче факела, освещая мрачное чрево пещеры. Коридор вел в большую по размерам пещеру. Корин тихонько свистнул сквозь зубы.
У стен стояли сундуки, мешки и бочки, вздымались груды конской упряжи, тюки шерсти, оружие, инструменты. Несколько сундуков были разбиты и пусты. Другие — полны. Проходя, Корин видел матово-зеленые кучки яшмы, темные обломки жадеита, агата. Опалы, хризопразы и другие камни, которых не знал. На каменной почве, кое-где поблескивающей разбросанными точечками золотых, серебряных монет, лежали неряшливо брошенные связки мехов — бобровых, рысьих, лисьих, росомашьих.
Висенна, не задерживаясь ни на минуту, направилась в расположенную дальше пещеру, гораздо меньшую, мрачную. Корин последовал за ней, тоскливо оглядываясь на сундуки.
— Я здесь, — проговорила темная, неясная фигура, лежащая на куче тряпья и шкур, покрывающих землю.
Подошли. Связанный человек был невысок, лыс и толст. Огромный синяк покрывал половину лица.
Висенна тронула диадему, халцедон на мгновение разгорелся ярким светом.
— Это ни к чему, — сказал связанный. — Я тебя знаю. Только имя забыл. Знаю, что у тебя на лбу. Это ни к чему, говорю. Они напали на меня во сне, забрали перстень, уничтожили жезл. Я бессилен.
— А ты изменился, Фрегеналь, — сказала Висенна.
— Вспомнил: Висенна, — буркнул толстяк. — Ну конечно, Висенна. Не ожидал, что они пришлют тебя. Думал, будет мужчина, поэтому послал Маниссу. С мужчиной моя Манисса управилась бы запросто.
— Ан не управилась, — похвалился Корин, оглядываясь. — Хотя надо признать, покойница старалась как могла.
— Жаль.
Висенна осмотрела пещеру, уверенно направилась в угол, носком сапога перевернула камень, из ямки под ним извлекла глиняный горшочек, завязанный промасленной кожей. Разрезала ремешок своим золотым серпиком, вынула сверток пергамента. Фрегеналь злобно глядел на нее.
— Надо же, — сказал он дрожащим от ярости голосом. — Какой талант, поздравляю. Умеем отыскивать спрятанные вещи. Что еще умеем? Ворожить по бараньим кишкам? Лечить вздутие живота у телок?
Висенна просматривала лист за листом, не обращая на него внимания.
— Интересно, — проговорила она немного погодя. — Одиннадцать лет назад, когда тебя изгнали из Круга, пропали страницы из Запретных Книг. Хорошо, что нашлись, к тому же обогащенные комментариями. Ишь ты, решился использовать Двойной Крест Альзура, ну-ну. Не думаю, чтобы ты забыл, как кончил Альзур. Несколько созданных им творений еще вроде бы болтаются по свету, в том числе и последнее, вий, который изуродовал его и разрушил половину Марибора, прежде чем сбежать в зареченский лес.
Она сложила несколько листов вчетверо, спрятала в карман буфастого рукава кафтана и развернула следующие.
— Ага, — наморщила она лоб. — Формула Древокорня, немного измененная. А это Треугольник в Треугольнике, способ вызвать серию мутаций и колоссальный прирост массы тела. А что же послужило исходным существом, Фрегеналь? Что это? Похоже на обычного паурака? Чего-то тут недостает, а, Фрегеналь? Надеюсь, ты понимаешь, о чем я?
— Рад, что ты заметила, — поморщился волшебник. — Обычный паурак, говоришь? Когда этот обычный паурак сойдет с перевала, мир онемеет от ужаса. На мгновение. А потом захлебнется криком.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
