действительности сохранилось от Благохранимого дома. «Ничего… – последовал ответ. – Там ничего не осталось». Тем не менее в 1977 году Белов организовал для Дмитрия Кравченко возможность посетить север Новой Земли и уточнить ответ на вопрос Браата. В тот год суровые погодные условия вынудили Кравченко вернуться в Архангельск раньше, чем планировалось, но двумя годами позже удача ему улыбнулась. Между 2 и 6 августа 1979 года, а затем в 1980-м Кравченко сумел найти и зарисовать остатки бревенчатого дома и еще около 130 объектов: куски кожи, черепки, железные гвозди, инструменты, оружие и одежду [Kravchenko 1983, Floore 1998]. В лежавшем на берегу большом, 4-метровом фрагменте борта корабля, ранее описанном Э. Карлсеном в 1871 [Koolemans-Beijnen 1876] и Б. В. Милорадовичем в 1933 [MIloradovich 1934] годах, были обнаружены кованые гвозди, идентичные тем, что использовались при строительстве зимовья. На северной оконечности Новой Земли Кравченко нашел несколько сложенных из камней пирамид – гуриев, – а также вкопанный в землю деревянный столб с отчетливо читавшимися на нём буквами BAR. Как только информация об этих находках достигла Нидерландов, местные газеты вышли с заголовками «Могила Виллема Баренца обнаружена на Новой Земле» (Telegraaf 25-8-1979, NRC Handelsblad 10-9-1979) и «Русские энтузиасты нашли корабль Баренца» (NRC Handelsblad 13-9-1979). Настойчивость Браата себя оправдала: местность вокруг Благохранимого дома до сих пор была усеяна различными предметами, погруженными в толстый слой мха. «Находки сыпались одна за другой как из рога изобилия, словно бы сама Фортуна решила присоединиться к экспедиции», – писал Кравченко о своем первом обследовании объекта [Kravchenko 1981, 16]. 18 октября 1980 г. по советскому телевидению показали его документальный фильм «В поисках сокровищ». Всё еще под впечатлением от зимовки, Кравченко начал готовиться к своему самому экстремальному эксперименту: в честь Баренца он планировал пройти на двух небольших судах Северным морским путем.
«Мы планируем выйти из Амстердама в конце мая, – взволнованно объяснял Кравченко, сидя перед столом Браата. – Первая половина плавания проходит мимо Северной Европы и Советского Союза по направлению к Японии, куда мы прибудем в ноябре. В 1992 году мы вернемся через Аляску, Канаду, Гренландию и Исландию. Если вы захотите, мы можем организовать остановку на Новой Земле, чтобы вы могли изучить место зимовки Баренца». Браат, улыбаясь, объяснил, что нидерландское исследование – это чисто бумажный проект: очистка и описание предметов, найденных на зимовке, и их подготовка для экспозиции. Для предприятия, которое задумал Кравченко, нужно найти людей, которые уже участвовали в подобных плаваниях. В любом случае Рейксмузеум не то место, где можно найти экипаж для подобных судов. Не зная, как отделаться от настойчивого русского, Браат позвонил Хенку ван Вейну, бывшему производителю мотоциклов и спонсору археологических экспедиций, проводивших раскопки китобойных станций на Шпицбергене 10 годами ранее. Хенк ван Вейн посоветовал Кравченко посетить Мореходную школу в Энкхаузене, где, возможно, удастся найти экипаж и какое-то снаряжение для осуществления его планов. Поскольку Кравченко утверждает, что берёт на себя все расходы, добровольцы для его проекта обязательно найдутся. И его поездку в Нидерланды можно будет считать успешной.
На следующий день Кравченко сел в поезд и поехал в Энкхаузен, древний город моряков, расположенный в 50 километрах к северо-востоку от Амстердама, где у него состоялась встреча с директором школы. «В этом году мы впервые получили разрешение провести иностранцев Северным морским путем, – сказал Кравченко. – Мы определенно хотели бы, чтобы экипаж был из Нидерландов, как и сам Баренц». В результате перестройки Советский Союз начал постепенно смягчать ограничения, действовавшие в Арктике. Советский лидер Горбачев заявил в Мурманске, что Северный морской путь будет открыт для прохода иностранных кораблей с мирными и коммерческими целями [Brigham 1991]. Северный морской путь пересекает пять различных морей, каждое со своими собственными сроками навигации. Самое непредсказуемое, с большими полями многолетнего льда, – это Карское море, ширина которого составляет 1700 километров. Оно представляет собой коварную ледяную ловушку: его открытая поверхность может замерзнуть в мгновение ока, если ветер поменяет свое направление.
Мореходная школа сочла предложение Кравченко редкой возможностью для курсантов приобрести практический опыт в самых суровых условиях, какие только можно себе представить. При этом участие в проекте сулило им неоценимую пользу, не в последнюю очередь – получение профессиональной оценки перспектив транспортной навигации по этому маршруту в обозримом будущем. Директор остановил свой выбор на двух курсантах: Франс Херес, 33 лет, Мориц Грун, 28 лет, – и в присутствии Кравченко позвонил им. Вскоре после этого Кравченко стоял на пороге дома Франса Хереса.
«А что, если нас зажмет во льдах?» – спросил Франс Херес. «Тогда пойдем пешком», – ответил Кравченко. «Отлично, тогда я согласен». Франсу не требовалось времени на раздумья, и Кравченко вручил ему билет на самолет до Москвы. Потом Кравченко поехал в Вейк-ан-Зее и там, в городке, окруженном дымовыми трубами металлургического завода, встретился с родителями Морица Груна. «Я понимаю, вы беспокоитесь за своего сына, – осторожно начал он. – Ему предстоит опасное плавание на необычном корабле с неизвестным капитаном. Но я сделаю всё от меня зависящее, чтобы вернуть его вам живым и здоровым. Я требую много от своей команды, но от себя я требую еще больше».
Три месяца спустя, в конце июня 1991 года, Франс и Мориц стояли в мурманских доках, недоверчиво разглядывая два судна, на которых им предстояло отправиться в арктические моря старшими помощниками капитанов. «Аспол» (Мориц Грун) и «Виллем Баренц» (Франс Херес) оказались спускаемыми спасательными катерами, вроде тех что используются на больших судах. Эти катера с двойными стенками из полиэстера – 10 метров в длину, абсолютно водонепроницаемые и выкрашенные в ярко-оранжевый цвет, каждый с экипажем из шести человек, – должны были стать им домом на несколько месяцев. За несколько дней они оборудовали катера радарами, глубиномерами и приборами спутниковой навигации из Нидерландов. Залив в баки 700 литров дизельного топлива, которого должно было хватить на неделю плавания, они отчалили в последний день июня. Кравченко оставил инструкции забрать его и остальных членов экипажа в Нарьян-Маре – небольшом портовом городе в устье реки Печоры, до которого оставалось три дня пути на восток. Так началось их захватывающее приключение.
Через Карские Ворота
3 июля 1991 года
«Аспол» и «Виллем Баренц» ловко маневрировали в лабиринте островов, которые составляют дельту реки Печоры. «Это весело!» – передал по рации Мориц из рубки «Аспола». «Еще как весело!» – откликнулся Франс, который управлял «Виллемом Баренцем».
«Такими темпами мы к полудню
