Глава 3. Знакомство с мечтой
Сигналом к завершению чае-кофепития с коврижками стал звонок снизу. Как более легкая на подъем, открывать — пусть до начала рабочего дня еще и оставалось минуты три-четыре — побежала Ника. Щелкнула задвижка, и девушка вежливо поздоровалась с переминающейся на пороге старушкой категории «божий одуванчик»:
— Доброе утро!
— Доброе, деточка, благослови тебя бог. Я в собес попала? — дребезжащим голоском вопросила бабулечка с надеждой в подслеповатых глазах.
— Нет, в архив, а собес в этом же доме, только вход не со двора, как у нас, а с улицы, второй подъезд.
Названием «Комитет социальной защиты населения» Ника щеголять не стала, чтобы не путать и без того заплутавшую в трех соснах, то есть семи подъездах, старушку.
Бормоча благодарность за указание пути, бабушка отступила от двери с такой безнадежной оторопью на морщинистом лике, что Ника поняла: заблудится, как пить дать заблудится, и еще часа два будет вокруг дома круги наворачивать. Соколова, опрокинутая на обе лопатки тандемом «совесть плюс сочувствие», страдальчески вздохнула и приняла решение. Крикнув: «Марин Владимна, я на пять сек, покажу, где собес!», девушка ухватила бабушку под хрупкий локоток и повела кратчайшей дорогой. Благо хоть переобуваться не пришлось. Ради показушных летних съемок ремонта в комитете и визита губернатора качественный асфальт положили вокруг всего дома.
Бабуся резво семенила рядом, лепетала слова благодарности и все переживала, что деточка простудится.
— Ничего, не простужусь, я закаленная! — отмахнулась Ника, доставив клиентку к точке назначения за три минуты. — Вот, бабушка, собес!
— Спасибо, деточка, здоровья тебе и близким твоим, а еще жениха хорошего, красивого и богатого! — прочувствованно пожелала на прощанье облагодетельствованная старушка.
Ника нашла в себе силы вежливо улыбнуться на прощанье, хотя скулы и свело горечью, будто не теплых пожеланий от всей души огребла, а лимон без цедры. Сразу вспомнился Шурик Есиноманов. Красивый: тонкий нос, брови густые вразлет, черные кудри, собранные в короткий хвост, залихватская челка-прядка и проникновенные синие глаза. Богатый: у мамы с папой по фирме. И козел…
Когда Ника только начинала писать книги, снисходительно улыбался и подбадривал, а когда первую напечатали, тоже улыбался, но как-то кисло, и в синих глазах не теплый родной огонек, зависть тлела. Как в печать взяли третью книгу, просто исчез с горизонта, звонить, заходить перестал. Ника видела его пару месяцев назад в кафе с симпатичной очень дорого одетой блондинкой. Та щебетала, а Шурик с самодовольной снисходительностью взирал на свое сокровище. Красивый и богатый. А, гори оно всё синим пламенем! Ника мотнула головой, как лошадь, отгоняющая мух. Волосы, стянутые в длинный высокий хвост, просвистели и сбоку, чуть позади, раздался вскрик боли.
Девушка подпрыгнула на месте и резко обернулась. Закрывая ладонью левый глаз, кривился от боли высокий, коротко стриженый блондин в дорогом плаще благородного оттенка темной стали. Его счастье, что густой хвост Никиных волос достал бедолагу уже на излете, и сегодня девушка не вплетала туда никаких забавных фенечек-висюлек. Проспала и на парикмахерские забавы времени не осталось!
— Извините, пожалуйста! — попросила прощения Ника. — Вам плохо?
— Нет, я наслаждаюсь болью, — сухо съязвила злая жертва и объявила в приказном порядке: — Мне требуется промыть глаз и приложить холодный компресс.
— Тут недалеко, пойдемте в архив, — повинно предложила девушка свою помощь.
— Зачем мне архив? — процедил сквозь зубы мужчина. — Вы бы еще контору гробовщика предложили!
— Не могу, я в архиве работаю, — постаралась объяснить Ника, начинающая подмерзать на далеко не теплом осеннем ветерке в тонкой водолазке, и поежилась. — Гробов там нет, зато имеется водопровод. Организуем и промывку, и компресс. Впрочем, могу предложить в качестве альтернативы вызов машины скорой помощи. Через полчасика, если повезет и не будет пробок, приедет. Что выбираете?
— Пойдемте, — взвесив варианты, сквозь зубы согласилась жертва, с таким видом, будто ей не помощь, а перекусить на кладбище содержимым одной из могил предложили.
В архиве, судя по бубнежу в кабинете и шелесту бумаг, уже была парочка посетителей. Ника тихо провела пострадавшего в санузел, намочила чистое полотенце холодной водой и предложила жертве.
Мужчина воспользовался полотенцем, чтобы аккуратно смочить прохладной водой лицо. На несколько секунд он задержал влажную ткань у глаза, а потом тряхнул головой и посмотрел на Нику. Темно-серые цепкие глаза оценивающе оглядели девицу. Гнева или досады в них больше не плескалось, скорее задумчивый и какой-то практичный, что ли, интерес.
— Вам лучше? — заботливо уточнила Ника. Все-таки едва зрения ни в чем не повинного человека не лишила.
— Да, — коротко согласился пострадавший.
— Значит, все улажено? — начала коситься в сторону рабочего кабинета девушка и переступила с ноги на ногу.
— Почти, остался лишь вопрос компенсации, — краем рта усмехнулся блондин.
— У меня денег не много, архив не алмазные прииски, — пожала плечами Ника, глаза несколько недоуменно расширились. К шантажу она не была готова и малость растерялась.
— Речь не о деньгах, — брезгливо отмахнулся мужчина, откладывая мокрое полотенце, и, спокойно переходя на «ты», потребовал: — Пообедай со мной.
— Шутите? — недоверчиво уточнила девушка, слегка прибалдевшая от такого поворота. Ника начала подозревать, что у типа в стильном плаще пострадал не глаз, а содержимое черепной коробки. Хотя прежде она никогда не слышала о столь трагичных последствиях малой травмы.
— Иногда, — поразмыслив пару-тройку секунд, согласился мужчина.
— Понятно-о, — с облегчением выдохнула Соколова. Всего лишь маленькая месть! Потерпевший решил ее наколоть и полюбоваться на оторопевшую девку в качестве моральной компенсации.
— Когда ты собираешься на трапезу? — между тем возобновил разговор блондин.
— В двенадцать, — машинально ответила Ника. В голове никак не желал укладываться тот факт, что очень симпатичный мужчина, знакомство с которым началось столь неприятно, даже не приглашает ее на свидание, а практически требует оного.
— Жду, — разом решил за себя и за девушку сероглазый стильный красавец и, ступая настолько тихо, что шагов совершенно не было слышно (еще бы, в таких-то осенних туфлях!), покинул архив.
Вопрос: «За каким овощем ему это надобно?» так остался невысказанным. Странные мужчины — странными мужчинами, нелепые происшествия — происшествиями, однако, работу никто взмахом волшебной палочки на отгул не заменит. Ника встряхнулась и поспешила в кабинет, чтобы оттянуть на себя часть посетителей.
