«“Радость моя”…»
«Радость моя» —Это ты мне сказала.И вот сегодня яЦелый деньРадостно думаю:«Как хорошо, как просто и мило.Есть же на свете такие чудесные слова —Радость моя».
«Мы сидим вдвоем…»
Мы сидим вдвоемВ тихой беседке,Солнце льет прощальный светСквозь зелень деревьев,И, как солнечные пятна,Трепетны мои влюбленные словаИ полны предчувствия тихого вечера,И багрянца, и золотаВечернего неба:
«Я хочу сделать тебя счастливой,Но что я могу дать тебе,Я бедный нищий,Что я могу дать тебе,Кроме своей жизни?
Отдать бы ее,Бросить тебе ее под ноги,Легко и небрежно,Чтоб легче было ступать тебе…Отдать бы ее,Ничего не требуя взамен,Ни любви, ни благодарности,Отдать только потому, что это так просто, легко и радостно.Как жаль, что ты меня любишь, —Я хотел бы отдать тебе жизньЦарственно бескорыстно».
Так говорил яВ тихой беседке,И солнечные пятнаДрожали у тебя на лице, на зелени деревьев,И в моих словах,И в твоей улыбке.
«“Я твоя” — ты сказала мне…»
Я твоя — ты сказала мне.Дай мне подумать:Как смешно, и странно, и радостно,Ты моя,Душою и телом,Это значит, мои — эти ясные глаза,Я могу прижать уста к твоим устамИ поднести к губам эту руку.Вот захочу — подыму ее,Захочу — опущу.Захочу и возьму твою тяжелую косуИ закину ее тебе на плечи,Как задорный мальчишка,Или заверну ее в корону,Царица моя!Как это странно, смешноИ радостно.
«Когда ты уходишь…»
Когда ты уходишь,Мне тесно здесь с моим счастьем,И я стремглав сбегаю вниз по лестницеЧерез четыре ступеньки,И едва не сбиваю с ногСтарушку-даму,И извиняюсь,Вежливо приподняв шляпу.К чему извиняюсь?Слишком долго ходил я чинно вверх и вниз,Сегодня я хочу бежать стремительно —Через четыре ступеньки!
«Когда ты уходишь…»
Когда ты уходишь,Поцелуи твои звенят в воздухе,И порхают в комнате,Как невидимые маленькие бабочки,И садятся мне на руки,На лицо, на уста,И, закрывши глаза, вот я чувствуюНежный трепет мягких их крылышекНа руках, на лице,На устах.
«Отдохни, моя милая…»
Отдохни, моя милая,Я буду рядом с тобой,Я буду смотреть на тебяПри бледном свете лампы,Бережно подверну под тебяВязаный платок,Окутаю тебя тихой лаской,Как мягкими его складками.
«Дождь, дождь…»
Дождь, дождьЛьется с небесКрупными каплями,Льется и бьется о землюС радостным звоном.Мы быстро идем рука об рукуПо сырой земле,Как плещет вода у нас под ногамиВ чистых лужах.Как хорошо чувствовать теплую влагуНа лице, на руках,И вдыхать томный запах тополей,И видеть омытую землю.Как хочется прильнуть к ней,Лечь щекой на размытую глину.А у тебя-то, у тебя-то!Мокрая рука в моей руке,Мокрое милое лицо, мокрые волосы,Мокрое платье.Капли дождя бьются о землю с силой и радостью,Или сила и радость у меня в сердце?Дождь, дождь!
«Я ехал к тебе на пароходе…»
Я ехал к тебе на пароходе,И радуга, цветная радуга,Обняла все небоОт края до края,И, как в радужные ворота,Я ехал к тебе по рекеИ славил Бога,И тебя, и любовь нашу.Как же мне не верить в Него,Не славить Его,Когда такую праздничную аркуСтроит он для нас с тобой, для нас с тобой, для нас с тобой!
Ведь эта радуга для нас с тобой,А те незаметно серые,Промокшие под дождем пассажиры(Как, впрочем, промокли и мы с тобой),И хмурый капитан,И черный истопник,Они только так,Только кажется, что они существуют,Они живут только для того,Чтобы войти в нашу радость,И когда мы будем вспоминать эти минуты,Мы вспомним их, серых и темных,Радужными, просветленными,Они, как радуга и брызги колес,Для нас с тобой, для нас с тобой, для нас с тобой!
III. Боль
Расставанье
В час расставанья ты была спокойна,Все было тихо и печально стройно,Как те зелено-сумрачные ели,Которые над нами шелестели.
В час расставанья тишина леснаяБыла кругом, и темная, сквозная,Густая зелень, как покров тяжелый,Свет пропускала солнца — невеселый.
В час расставанья шли в листве мы желтой.О, призрак осени, уже пришел ты,И лес листвою мертвой, прошлогоднейТвердил нам неизбежное: «сегодня!»
В час расставанья ключ журчал средь моха,И шелест елей был как трепет вздоха,Просветы неба были так воздушны,И мы казались оба равнодушны.
1911
«Безнадежность глядела мне в очи…»
Безнадежность глядела мне в очиНапряженно пустыми глазами,Истекала в бессонные ночиВодяными и злыми словами.Безнадежность смеялась и пела,И плясала, плясала, плясала!Долго, долго душа терпелаИ, как чадный очаг, угасала…
I. «Особым знаком отмечает кровь…»
Особым знаком отмечает кровьИ из людских рядов выводит властно.Как кровь, судьбы печать кладет любовь —Она сильна, как смерть, когда несчастна.
Причудлива судьбы и жизни вязь,Всех красок смесь в ней не разложит призма,Но мстителей с любовниками связьПонятна мне из общего трагизма.
Пусть безнадежный в стан борцов придет,Но приведет его не безнадежность,А раненой души больной полет,Кровавый знак, мрачащий белоснежность.
II. «Так легко, легко и просто…»
Так легко, легко и простоОтдаем мы жизнь свою,Ляжем, ляжем вне погостаВ нелюбимом, злом краю.
И в последние мгновеньяБудем помнить мы о ней.Сердце, сердце, пламеней!До великого забвеньяБлиз неведомых огней,Будем помнить все о ней.
И когда нас за собоюПозовет благая смерть,Там, за твердью голубою,Прозреваемая твердь, —
Будет в нас не ужас Ночи,Но сильней, чем смерть, тоска,Что закроет наши очиНе заветная рука.
1911
«В мире прочного нет ничего…»
В мире прочного нет ничего,Все уносится мимо, мимо.Но любовь быстрее всегоИсчезает, как легкие дымы.
Прижимай, прижимай сильнейБлиже к сердцу милую руку,Скоро ты не приникнешь к ней,Будь готов каждый миг на разлуку.
Обнимай, обнимай тонкий стан,Он, как призрак, в душе витает,Он, как сладкий, краткий обман,Промерцает, пробрезжит, растает.
В миг отчаянья жадно ловиЛегковейные складки одежды.Больно ранят жала любви,Безнадежны ее надежды!
«Тяжело идти, тяжело идти…»
