– Доченька, мы не договорили…
– Некогда! У меня сегодня рейд! – огрызнулась Светлана. – И запомните раз и навсегда – все решения относительно своей жизни я буду принимать самостоятельно!
Ольга Борисовна вздрогнула от резкого звука хлопнувшей двери и проводила взглядом выезжающий за ворота Porsche Cayenne, подаренный Светочке год назад по случаю первого трудового дня в налоговой инспекции.
– Вот так вот… – вздохнула генеральша, обращаясь к вошедшей в комнату домработнице. – Мы с отцом всю жизнь для нее…
– Бог отведет, – успокоила та хозяйку, убирая со стола чашки с недопитым кофе.
* * *
Целый день, источая искры невидимого электричества как последствия утреннего разговора с родительницей, налоговый инспектор Светлана Ситина безрезультатно проверяла соблюдение закона о применении контрольно-кассовых аппаратов.
Она терпела фиаско одно за другим на каждом из проверяемых объектов.
Ни одного нарушения!
Продавцы будто сговорились оставить молодую инспекторшу без актов и начисления штрафов.
Отчаявшись от «безрезультативно» потраченного времени, она направилась к последнему включенному в список объекту.
Крохотный продуктовый магазинчик напоминал домик дядюшки Тыквы, прилепленный к громадной стене двухэтажного крытого рынка.
Втиснувшись внутрь, Светлана как всегда сделала вид, что разглядывает витрину. Она незаметно включила на айфоне видеосъемку и наблюдала за продавщицей, обслуживающей очередь из трех человек.
Худосочная девчонка с огромными светлыми глазами ловко управлялась за прилавком, подавая товар и пробивая чеки на кассовом аппарате.
Подвыпивший мужик, купивший полкило колбасы, откровенно заигрывал с торговкой: то приглашал ее на свидание, то норовил ухватить за руку…
Та отшучивалась в ответ на предложение помятого Казановы и обещала вернуться к разговору после того, как ухажер проспится.
«Брачные игры приматов… – неприязненно подумала Светлана. – Везет лупоглазой! Вряд ли она у родителей спрашивает, с кем ей встречаться. Вот почему базарные шалавы самостоятельно распоряжаются своей личной жизнью? А я обязательно должна получать одобрение…»
Продавщица будто почувствовала мысли посетительницы и недружелюбно уставилась в ее сторону. Смотрела не мигая, так, что тонкая голубая венка под глазом начала пульсировать.
– Брать что-нибудь будете? – с вызовом спросила торговка, не понимая, зачем барышня такой модельной внешности крутится у прилавка с дешевой снедью.
– Здорово, Славка! Как жизнь? – внезапно раздался звонкий мальчишеский голос, спасший проверяющую от вынужденного объяснения.
Замызганный парнишка в не по сезону легкой поношенной ветровке выворачивал карманы, извлекая их содержимое прямо на прилавок: жвачки, мятые бумажки, смотанные в клубок наушники…
– Во! Нашел… Думал, выронил. – Он протянул пятидесятирублевую купюру. – Чипсы дай.
Продавщица протянула яркий шелестящий пакет пареньку и ласково потрепала его по спутанным волосам.
– Так бери, «покупатель»! Не надо денег.
– Спасибо, Славка!
Парень торопливо вернул содержимое карманов на место, схватил упаковку и выскочил за дверь.
Вот он – звездный час! Довольная Светлана демонстративно закончила съемку эпизода вопиющего нарушения норм закона!
– Слышь, ты зачем меня на телефон снимаешь? – продавщица перегнулась через прилавок и вцепилась в рукав норковой куртки незваного «оператора».
Налоговый инспектор поморщилась и свободной рукой поднесла раскрытое служебное удостоверение к лицу нахалки.
– Вы только что нарушили закон о применении контрольно-кассовых аппаратов, необходимо составить акт, – менторским тоном заявила предъявительница красных корочек.
– Светлана Владимировна Ситина, инспектор… – прочитала вслух продавщица. – Светлана Владимировна, Свет, слышь, не пиши… А?..
– Прекратите мне тыкать, я при исполнении… – Светлана высвободилась из цепких пальцев нарушительницы и брезгливо разгладила мех пострадавшего рукава новенькой шубки-«автоледи» с жемчужным отливом.
После чего нарочно медленно, по складам, прочитала имя на бейджике поникшей нарушительницы: «Ярослава».
– Ознакомьтесь с поручением на проверку и предоставьте документы. И еще… Входная дверь на время составления акта должна быть закрыта.
– Сейчас документы принесу, а дверь можешь сама закрыть – все равно через пятнадцать минут конец рабочего дня, – буркнула Ярослава, исчезая в подсобке.
Светлана Владимировна неохотно взялась двумя пальчиками за шарик металлической задвижки и закрыла засов. Вытащив из сумки пачку влажных салфеток, она брезгливо протерла руки и часть прилавка. Удовлетворенная «дезинфекцией», разложила документы и приступила к составлению акта.
Закончив с формальностями, протянула Ярославе исписанные листы.
– Ознакомьтесь, распишитесь…
Продавщица читала медленно.
– Я не поняла про штраф… За что штраф? – наконец спросила она.
– За нарушение кассовой дисциплины. Реализация товара без оформления чека. Штраф будет составлять тридцать тысяч рублей.
– Сколько?! Ты че, ополоумела?! Пиши сразу миллион! Какой чек?! Это же Егорка-беспризорник! Он на рынке ошивается! Его все жалеют, больной он… Да я сейчас эти пятьдесят рублей пробью!
– Поздно! Факт есть факт! Подписывать будете?
– Ничего подписывать не буду!
– Так и напишите, что от подписи отказались.
У Славки на глазах выступили злые слезы.
– Ну откуда ты такая цаца бездушная на мою голову? Да у нас все в порядке, видишь же, по документам! Пожалуйста, не пиши про эти чипсы проклятые… Меня хозяин с работы выпрет… Будь человеком!
– Увольте от подробностей! Из-за таких как вы – бюджет страны страдает! Из-за таких как вы – у пенсионеров пенсии маленькие! Расплодилось жулья! Вор на воре!
– Кто – вор? Я – вор? – Казалось, глаза продавщицы вылезут из орбит. – Да что ты про меня знаешь, краля разодетая? Твой телефон – три моих месячных зарплаты… Эх! – в сердцах выдохнула Ярослава. – Что с тобой говорить! Подавись своим актом!
Разъяренная торговка – со съехавшим набок форменным колпаком – схватила бумаги и размашисто расписалась на последней странице.
– Теперь бюджет не пострадает! С завтрашнего дня – профицит!
– Ух ты, какие слова знаешь! – съехидничала Светлана.
– А ты что, думаешь, одна умная?! А все дураки? Светлана Владимировна уже не слушала, в конце концов, это было ниже ее достоинства – пререкаться с хабалкой. Она засунула документ в сумку и, не попрощавшись, выпорхнула из тесного помещения. Выйдя на улицу, заспешила в сторону автостоянки. Было семь часов вечера, но темно, словно ночью. Фонари тускло освещали опустевшую рыночную площадь.
«Интересно, Марк обрадуется моему решению переехать к нему? Конечно, квартирка на Второй Планерной улице – это не генеральские хоромы, но пожить какое-то время – пока родители не одумаются – можно…» – размышляла Светлана, семеня на высоких каблуках в обход огромной лужи с плавающими на поверхности обрывками бумаг и сигаретными бычками.
Она не успела испугаться, когда сзади ее ударили по голове, вырвали из рук сумку и с силой толкнули в спину. Светлана только ойкнула и, потеряв равновесие, упала в отвратительную жижу.
Пытаясь подняться, она встала на четвереньки, уперлась руками в грязное дно и почувствовала, как в ладонь вонзилось что-то острое. С криком вытащив руку из лужи, она увидела, что из раны, источающей кровь, текущую вперемешку с грязной водой, торчит бутылочный осколок. Светлана взвыла в голос.
– Тихо, тихо, не ори, – откуда ни возьмись появившаяся Славка шагнула в лужу.
– Ерунда, сейчас вытащу, неглубоко зашло… Разожми руку-то и отвернись! – приказала продавщица.
– Ё-моё… – пропищала Света. – Вытащила?
– Вытащила, – подтвердила Славка, отшвырнув стекляшку и перевязывая рану носовым платком. – Вставай!
– У меня сумку украли… В сумке деньги, паспорт, ключи от машины… Телефон… – причитала Светлана Владимировна, ковыляя на сломанном каблуке, уцепившись за спутницу. – Надо папе звонить…
