на друга из темноты и тумана, и для многих эта встреча оказывалась последней. Один из солдат потом вспоминал, как уже насаженный на штык турок еще пытался зарезать его ножом. Бойца спас случившийся рядом офицер, который дострелил османа из револьвера. В какой-то момент турки почти прорвались к берегу, но в этот момент высадилась сводная рота гвардии. Капитан Фок тут же забрал ее себе и со всеми, кто еще держался на ногах, пошел в рукопашную. Турок отбросили.
С другого берега Дуная навесом била артиллерия, подавляя турецкие батареи. Турецкие отряды, стекавшиеся к плацдарму со всех сторон, начали обстреливать реку, и вторая волна десанта пострадала сильнее, чем первая: в телах некоторых солдат потом найдут по десятку пуль. Вода вокруг понтонов кипела от выстрелов. Некоторые лодки сносило течением: там не осталось живых людей. Но это была уже агония: плацдарм попал в руки победителей, а на южный берег прибывали все новые батальоны. К рассвету в лощине, где высаживались основные силы, не осталось ни одного живого турка. Последние выжившие отстреливались из мельницы и сдались только после того, как здание подожгли. Окончательно надежды турок утопить десантников в Дунае разрушились с рассветом, когда на место прибыл пароход с баржами. Через реку перешла сразу стрелковая бригада. Турецкая артиллерия оказалась почти подавлена. Какая-то пушка принялась стрелять по перевязочному пункту на острове, но ее быстро подбили, уложив рядом расчет. Драгомиров появился на плацдарме под утро, взял короткую паузу для организации атаки, а затем русские рванулись на Систовские высоты, которые очистили в коротком отчаянном бою. После полудня болгары в Систово увидели израненных турецких солдат, беспорядочно бегущих через город, а в два часа дня ликующие толпы уже встречали русских. Минский и Волынский полки в этом сражении заслужили георгиевские трубы, и заслужили сполна: войска действовали без понукания, решительно, инициативно, и за 14 часов обесценили Дунай как оборонительный рубеж. Победители потеряли 324 человека погибшими и 381 ранеными. Турецкие потери неизвестны.
Николай Дмитриев-Оренбургский, «Штыковой бой на Систовских высотах»
Почему русские так эффектно преодолели мощную водную преграду? Систовское сражение подтверждает старую истину: важнейший этап боя — подготовка к нему, причем не только перед самим сражением, но и много заранее — на этапе обучения солдат и офицеров. Нельзя не отметить дерзости, даже гусарства Драгомирова. Командующий дивизией настолько хорошо обучил солдат и офицеров в мирное время и настолько успешно подготовил высадку, что мог себе позволить атаку в кромешной тьме, рассчитывая, что рядовые и младшие офицеры будут действовать успешно даже при фактическом отсутствии управления. Еще за 11 дней до переправы Драгомиров отдал приказ по дивизии, содержавший такой пассаж:
«Никогда не забывать объявлять перед делом, что собираемся делать. Последний солдат должен знать, куда и зачем он идет. Тогда если начальник и будет убит, людям не только не теряться, но еще с большим ожесточением лезть вперед».
И действительно, импровизированные группы, «боевые артели», как называл их сам Драгомиров, полностью оправдали надежды. Инженерное обеспечение операции, предварительная разведка, маскировка, которую организовали с почти маниакальной тщательностью — все, что могло быть сделано заранее, было сделано заранее. В результате сложнейшая операция увенчалась полным успехом.
Пока инженеры наводили мосты к дунайскому плацдарму, пока на южный берег подтягивались основные силы корпуса, а затем и всей армии, отдельную — и как оказалось позднее, важнейшую для хода войны — операцию провел генерал Иосиф Гурко. Его Передовой отряд (16 тысяч солдат, 32 пушки) выделили для захвата важнейшего из перевалов через Балканы — Шипки. Решение, опять-таки, решительное и наглое: Гурко предстояло действовать в отрыве от основных сил армии и перехватить важнейший пункт, за который турки не могли драться иначе как со всей яростью.
Иосиф Гурко
К тому моменту Гурко уже более двадцати лет тщетно бегал за войной. В 1848 году поручиком лейб-гусарского полка он не смог поучаствовать в экспедиции в Венгрию, во время Крымской кампании попросился в Севастополь, но пока переучивался на пехотного офицера, бои закончились. Однако теперь он догнал главную войну в своей жизни.
22 июня Передовой отряд вышел в путь, а уже 25 числа вступил в Тырнов, старую столицу Болгарии. Турки оказали очень слабое сопротивление.
В Болгарии русских встречали с восторгом. При детальном рассмотрении картина была, конечно, намного сложнее, и счастье нельзя назвать всеобщим. В Болгарии хватало и местных мусульман, и турецких поселенцев, и просто тех, кто вел с турками дела. Для них наступали трудные времена. С другой стороны, для множества болгарских беженцев, искавших за Дунаем спасения от резни, приход русских означал возможность вернуться домой. Впрочем, Болгария радовалась: после зверств башибузуков мудрено было не радоваться приходу избавителей. Александр Верещагин (брат знаменитого художника) писал:
«Казалось, собрался народ со всей Болгарии. Куда ни глянь — всюду болгары, одетые в праздничные наряды… Солнце ярко освещало нескончаемую вереницу наших воинов, покрытых пылью, рядом с которыми шагали болгары — от мала до велика, с сияющими от радости лицами.»
Николай Дмитриев-Оренбургский, «Въезд Николая Николаевича в Тырново 30 июня 1877 г.»
Русских, которых забрасывали цветами и наперебой зазывали на постой, эта картина необычайно трогала. Один из участников даже заметил, что «каждый из нас пережил лучшие минуты своей жизни». Что до болгар, то один из очевидцев так описал прибывший в его городок отряд казанских драгун и донцов:
Это были люди не от мира сего. Какие-то неземные существа, посланные нам самим богом, чтобы спасти нас. Все мы плакали от радости, что наконец дождались наших освободителей.
Эмоции комментатора легко объяснить: с другой стороны к городку шли башибузуки. Прибытие регулярной конницы с артиллерией превращало эту атаку на город в безнадёжное дело.
Необходимо отдать болгарам должное: они не просто восторгались, но и старались сами поучаствовать в процессе собственного освобождения. Еще до вступления русских в глубину Болгарии началось формирование болгарского ополчения, которое вскоре примет деятельное участие в боях.
Примечательно, что средства на закупку вооружения и экипировки для ополченцев собирались в России частными лицами, а знамя им подарили монахини из Самары. Формирование болгарских отрядов легло на плечи Николая Столетова. Этот командир изначально не собирался связывать жизнь с армией. После гимназии Столетов поступил на физико-математический факультет Московского университета, но окончив его тут же уехал вольноопределяющимся в Крым, где прошел через Инкерманскую битву и 4-й бастион. После Крыма он взял себе привычку
