Мы достигли вершины, когда солнце уже уходило за горизонт. Подошли к краю утеса и далеко внизу увидели залив и мерцающие якорные огни нашей лодки. Сильный ветер обжигал нам лица дыханием Арктики. Стало совсем темно, и мы поспешили вниз.
Через час, измученные, продрогшие, полупьяные от кислорода, по довольные, мы столкнулись с компанией веселых мужчин и женщин, которые расположились на ночь у подножия горы. Завязалась оживленная беседа. Они оказались членами альпинистского клуба из Глазго и на рассвете собирались начать восхождение на гору Кобблер. Мы посмотрели на них с удивлением, но так и не решились сказать, что в своей легкой униформе недавно стояли на вершине, для покорения которой они пожертвовали своим коротким отпуском и запаслись картами, теплой обувью, веревками, болтами с крючьями и прочим снаряжением. Попрощавшись, мы спустились на дорогу и с трудом преодолели последние мили до залива. На лодке нас встретили без особого энтузиазма. Наши товарищи удивленно поднимали брови и поглядывали на нас как на чокнутых. Мы же сохраняли гордый вид и с большим удовольствием потягивали свое виски.
Через несколько дней торпедные стрельбы нам порядком надоели, и мы были рады, что наша лодка взяла курс к поселку Аррокар кормой, оставив наблюдателей на берегу. Когда мы на всех парах неслись по заливу, командир заметил на берегу среди деревьев каменные развалины и решил, что это замечательная мишень для учебной стрельбы из пулемета. Лодку остановили в 500 ярдах от мишени, вынесли на мостик пулеметы. Точка прицеливания дымовая труба на крыше полуразрушенного здания. Ярко светило солнце. Пулеметчики навели оружие на цель.
- Огонь! - прозвучала команда.
Раздались выстрелы. В сторону леса понеслось несколько верениц красных трассирующих пуль. Из сухих листьев на земле поднялись небольшие клубы пыли. Цель осталась нетронутой. Лицо командира потемнело, и он приказал открыть огонь из 20-миллиметрового "эрликона". Глухие выстрелы эхом отозвались в тишине. От дымовой трубы отвалилось два кирпича, но она устояла. Немного погодя "эрликон" замолк, и стрелки с виноватым видом доложили, что его заклинило. Командир щелкнул пальцами и устремил тоскующий взгляд на 4-дюймовую пушку. Мы ждали, затаив дыхание. Через мгновение раздался приказ:
- Орудийному расчету занять позицию у четырехдюймовки! Зарядить один комплект для учебной боевой стрельбы!
- Дальность 050! Отклонение 0! - поочередно выкрикнули наводчики. Огонь!
Прогрохотал выстрел, от которого задрожали верхушки деревьев. Над лодкой поднялось облако черного дыма. Стена желтой пыли закрыла мишень. Когда пыль осела, мы дружно заулыбались. Дымовая труба исчезла, а вместе с ней и все здание. Над тем местом, где оно стояло, летали встревоженные птицы. С чувством выполненного долга мы продолжили путь.
Через некоторое время пришло письмо от руководителя местного комитета по лесоводству, в котором говорилось о том, что в определенный день и час английская подводная лодка обстреляла и разрушила строение на берегу залива Лох-Лонг, где обычно прятались от непогоды работники лесничества. Тон письма был вежливый, но его содержание сводилось к тому, что дело серьезное и не должно иметь продолжения. Письмо нам принесли утром, в нижней его части оставалось место для заметок. Командир взял карандаш, написал: "Извините" и расписался. На этом инцидент был исчерпан.
В середине ноября мы вернулись в Инчмарнокские воды, где продолжили интенсивные учения. По ночам, когда зажигались маяки, проводили учебные атаки, нанося удары торпедами, пушками, пулеметами и так далее. Мы использовали сигнальные ракеты, радиолокатор, пеленгатор и другие вспомогательные устройства. Погружались на большую глубину, и специалисты с помощью громадного микрофона оценивали громкость работы каждого механизма нашей лодки. После занятий чаще всего возвращались на плавучую базу в заливе Холи-Лох и шли ночевать в скромную местную гостиницу. Мы знали, что скоро исполнится наше заветное желание - участвовать в боевом патрулировании наших вод.
Не обошлось без инцидента. В один из темных туманных вечеров мы получили приказ занять позицию для учебной боевой стрельбы по надводной цели. Видимость ужасная, и, несмотря на все усилия, невозможно разглядеть цель в темноте. Но мы любим свое оружие и готовы продемонстрировать мастерство. Сначала необходимо выпустить несколько осветительных снарядов и, пока осветительные ракеты будут спускаться на парашюте, произвести залп боевыми снарядами. Осветительные снаряды снабжены взрывателем и должны взрываться высоко в небе над целью. Для стрельбы ствол орудия поднимают под углом 45 градусов к горизонту, что соответствует максимальной дальности стрельбы. Выпустив осветительные снаряды, мы зарядим боевые, уменьшим дальность стрельбы до 1000 ярдов и будем ждать появления цели. Готовимся очень тщательно. Вдали светятся огни городка Солткотс. С мостика виден поднятый ствол пушки, готовой произвести первый залп. Мы основательно продрогли, и все это мероприятие кажется нам слишком сложным. Две другие подводные лодки, которые должны были участвовать в стрельбах вместе с нами, ретировались и теперь уже, наверное, на полпути домой. Мы всматриваемся в темноту и, кажется, замечаем темные очертания судна, буксирующего цель. Так и есть. Открываем огонь.
Все происходит очень быстро. Орудие громко ухает. У осветительных снарядов заряд небольшой, и при выстреле не возникает вспышки. Звук глуховатый. Первые три снаряда ушли в небо, и тут происходит нечто непонятное. Следующий выстрел оглушительно громкий и звонкий. Снаряд со свистом улетает в ночь. Угол подъема ствола по-прежнему 45 градусов, следовательно, этот снаряд улетит на 8000 ярдов. Орудийный расчет застывает от неожиданности. Кто-то по ошибке зарядил пушку учебным, заполненным песком снарядом, и теперь он со свистом несется к берегу. С тревогой смотрим на огни Солткотса. Мигает сигнальная лампа. Стрельбы отменяются. Мы разворачиваемся и, преодолевая приливное течение, полным ходом возвращаемся домой. До того как откроется бар, у нас будет время принять ванну, переодеться и обсудить события прошедшего дня. Такая перспектива нас радует.
Насколько мне известно, тот снаряд так и не долетел до побережья графства Эршир. Но возможно, через много лет его обнаружат археологи, изучающие следы нашей цивилизации. Интересно, что они подумают.
В середине декабря мы завершили учебу и были признаны "годными для несения боевой патрульной службы". Нам предоставили отпуск. Наша лодка осталась стоять в ледяной воде. Она прошла испытания: ее стальное тело было крепким, а нервы чутко реагировали на наши команды. Пока мы отдыхали в кругу близких, она безмолвно и неподвижно стояла у плавучей базы. Но когда мы вернемся, ее сердце снова забьется и кровь вновь побежит по артериям. В ее темных отсеках зажжется свет, и тишину нарушат наши веселые голоса. Тем временем в разных концах Британской империи отдыхали и набирались сил члены экипажа лодки. Эти моряки, которых я и впредь намерен именовать собирательным словом "мы", на время вспомнили о своей индивидуальности и стали самостоятельными, подобно листьям, сорванным ветром с дерева и разбросанным по разным уголкам сада.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
