Читаем без скачивания Верный друг Махача - Бадави Рамазанов

Поздно вечером поезд прибыл на станцию Кочубей — это на кутанах, — и дядя Мухтар, поручив отару другим чабанам, в ту же ночь отправился на поиски Аслана. Два дня искал, так и не нашёл. Не только дядя — все чабаны переживали, спрашивали везде и всюду, даже в газету дали объявление. Всё напрасно. Аслан исчез.

Так прошло больше месяца. Как-то дядя Мухтар поехал в Махачкалу за тёплой одеждой для чабанов, и в дороге он услышал, что у одного железнодорожника на станции Шамхал живёт приблудная овчарка.

Дядя Мухтар тотчас же отправился в Шамхал и здесь у старого приятеля железнодорожника Ислама увидел Аслана. Оказывается, Ислам нашёл его возле самого полотна железной дороги, измученного, грязного, мокрого. Дядя Мухтар высчитал, что это был уже шестой день скитаний Аслана. Пёс, истощённый до крайности, только и мог, что лежать. Но Ислама он к себе всё же не подпускал, огрызался, чуть было не укусил. Лишь Ансару, сыну Ислама, удалось подойти к нему, приласкать, покормить и даже увести домой. Ансар пас овец — может, потому Аслан и пошёл за ним, за овцами пошёл. Кто знает.

Некоторое время Аслан сидел на цепи. Потом его пустили к отаре. Но поездов Аслан долго боялся. Когда поезд проходил мимо, он испуганно отскакивал от будки. При паровозном гудке вздрагивал. Встретились дядя Мухтар с Асланом в поле. Ещё издали пёс узнал хозяина и, визжа от счастья, со всех ног бросился к нему. Аслан ни на минуту не отходил от своего вновь обретённого хозяина, — боялся, видно, опять потерять его. Когда дядя Мухтар собрался уводить Аслана, Ансар заплакал: он полюбил Аслана. И Аслан вдруг с полдороги вернулся к Ансару, облизал ему ногу, словно упрашивая: пойдём, мол, с нами.

Дядя Мухтар рассказал всё это Анвару.

Я уже говорил, что Аслан ни на минуту не отходил от дяди Мухтара. Когда дядя Мухтар пришёл к моим родным, Аслана в комнату не пустили. Пёс стоял на лестничной площадке, царапался в дверь, скулил и лаял. Тогда дядя Мухтар вышел с Асланом на улицу, снял бурку, папаху, бросил на землю и приказал: «Охраняй!»

Собака легла возле одежды хозяина и успокоилась, а дядя Мухтар ночевал в доме моего дяди.

Наконец мы отправились по домам. Я радовался возвращению в горы, в аул, встрече со своим Асланом. А для дяди Мухтара решил приготовить сюрприз: вылепить его бюст из глины. Тот, что я сделал раньше, остался во Дворце пионеров в Махачкале.

Встреча

Весна — самое красивое время в горах. Альпийские луга сплошь в пёстрых цветах. Лёгкий ветерок по вечерам доносит в аул их аромат. В озере возле аула лягушки устраивают настоящие концерты. На маленьких лужках резвятся телята и ягнята. А по узким улочкам, под важное кудахтанье наседок, перекатываются пушистые жёлтые шарики — цыплята. Деревья уже покрыты молодой, трепещущей на ветру листвой, но это не останавливает аульских ребят: стуча зубами, синие, дрожащие, руки-ноги в пупырышках, они с криками ныряют и плавают.

Мутные потоки талой воды несутся со снежных вершин в низину. Учащаются проливные дожди. Скоро и пахари выйдут в поле.

В такую-то пору и прибыли отары, а с ними — Аслан. Он стал ещё крупнее, крепче и нисколько не забыл меня, хоть и не видал целую зиму.

Кинулся ко мне со всех ног и давай прыгать, да всё норовил лизнуть в лицо. Целый день мы с Асланом не расставались. Я ходил любоваться молодыми ягнятами, а моего прошлогоднего ягнёнка и не узнал. Дядя Мухтар показал мне взрослую ярку, с красной отметиной на лбу. Она, конечно же, не обращала на меня никакого внимания. Оказывается, овцы забывают своих хозяев так же быстро, как куры.

Через несколько дней в клубе состоялась торжественная встреча чабанов. Лучших чабанов наградили. Дяде Мухтару дали именные золотые часы за то, что хорошо смотрел за овцами и от ста ярок получил прироста сто двадцать пять ягнят. Я, как вы знаете, тоже приготовил дяде Мухтару подарок — его скульптурный портрет.

Дяде Мухтару скульптура понравилась. Он даже сказал, что я способный и, когда вырасту, стану настоящим скульптором.

— Нос точь-в-точь мой. Молодец, молодец! — сказал дядя Мухтар и зачем-то потрепал меня по затылку.

А я ещё и не знаю, кем буду: может, скульптором, а может, чабаном. Чабаном тоже очень интересно.

Дядя в долгу не остался. Он вынул из кармана красивую самодельную деревянную вилку с узорами и протянул мне:

— На, бери мой подарок. Такими вилками обычно едят чабаны.

Дядя Мухтар рассказал мне, что на кутанах Аслан и Карабаш встретились как старые знакомые и относились друг к другу по-дружески. Даже спали, прижавшись друг к другу. Всегда держались вместе и вместе нападали на неприятеля, будь то волк или кабан. Волки на кутанах встречаются редко, зато кабанов много. Они целыми стадами пасутся в камышовых зарослях. Кабаны не опасны для овец, но собаки их почему-то ненавидят.

Однажды дядя Мухтар пас свою отару возле зарослей камыша. Вдруг из-за камышей показалась голова кабана. Аслан и Карабаш с лаем бросились в камыши и затерялись там. Из густых зарослей раздавались хрипенье, лай и отчаянное хрюканье. Ясно было — идёт схватка. Раздвигая камыши, дядя стал пробираться на помощь. Когда он подошёл, Карабаш лежал в предсмертных судорогах, а Аслан, распластавшись на спине кабана, вонзил ему в затылок острые свои клыки. Кабан хрюкал, мотал башкой, но всё напрасно:

Аслан вцепился мёртвой хваткой. И кабан наконец стал слабеть. В первую минуту дядя растерялся. Потом зашёл с тыла и занёс нож над кабаном. Тот увидел, взвизгнул каким-то отчаянным голосом, откуда силы взялись, извернулся — и был таков. Аслан не стал его преследовать. Знал, видно, что с разъярённым кабаном шутки плохи.

Бедный Карабаш так и не поднялся: кабан распорол ему живот. Дядя побежал за ветеринаром, но Карабаша живым они уже не застали.

Похоронили Карабаша тут же, в камышах. Его хозяин Сунгур дал выстрел из ружья. Так всегда у нас хоронят хороших собак. Я очень расстроился, узнав всю эту историю. Жалко было Карабаша.

Первые дни после возвращения отары паслись неподалёку от аула. Ночью чабаны по очереди караулили овец, а днём их сменяли комсомольцы. Так было каждый год до отправки отар в горы, на летние пастбища.

Тревога

С утра солнце пекло немилосердно. Духотища стояла такая, что дышать было нечем. А после обеда из-за Седло-горы поднялась багровая туча и на глазах стала разрастаться. Задул ветерок и, как это часто бывает в горах, сразу потемнело и начался ливень. Будто из тысячи кувшинов одновременно вылили воду. Мутные бурные потоки, пенясь, лавиной катились вниз по склонам гор в долину. Через полчаса небо снова было синее и опять палило солнце, а потоки всё неслись и неслись с устрашающей силой. Такие потоки смывают всё, что попадается на пути: телят, коров, даже деревья с корнями вырывают.

Помню, однажды, в яркий солнечный день, возле нашего аула по руслу горной речушки вдруг промчался поток и унёс нашу соседку, тётушку Батат, которая шла за водой. Насилу её спасли.

Стало уже темно, и на небе зажглось множество звёзд — ведь в горах темнеет рано, — а из долины всё ещё доносится слабеющий шум потоков. Я сидел за уроками, но никак не мог сосредоточиться и закончить. Думал о дяде Мухтаре и Аслане, представлял, как они промокли. Во время таких ливней чабаны пригоняют отары к загону и, стоя в бурках по краям, охраняют их.

Вдруг дверь заскрипела, и появился Аслан. Он бросился ко мне, жалобно скуля, стал вертеться у моих ног, хватать за штанину. Я решил, что он голоден, и бросил ему хлеба, но Аслан и не взглянул на него; побежал к двери, потом вернулся и, повизгивая, будто жалуясь на что-то, стал тыкаться мордой мне в колени.

Я поднялся со стула, и он тут же бросился к двери. Было ясно, что что-то произошло.

Не успел я выйти на улицу, как Аслан побежал вперёд. Тогда я вернулся домой предупредить маму и одеться потеплее, чтобы пойти с Асланом. Но мама решительно воспротивилась, велела мне подождать и побежала к дяде Кериму. Вскоре она вернулась, а с ней ещё три человека — наши соседи. Вооружившись фонарём, мы вместе с Асланом отправились в горы.

Аслану не терпелось. Он убегал вперёд и часто останавливался, поджидая нас. Идти после дождя было трудно, дорога скользкая. Не доходя до загона, Аслан свернул в сторону и побежал вперёд, но мы решили подойти к загону. Навстречу нам вышел Сунгур: он очень беспокоился — дяди Мухтара не было. После дождя чабаны недосчитались нескольких баранов. Дядя Мухтар с Асланом пошли их разыскивать. Вскоре Аслан вернулся один и тотчас исчез. А дяди Мухтара всё ещё нет. Пока мужчины совещались, прибежал Аслан с высунутым языком, он тяжело дышал. Взгляд его молил: «Скорей, скорей!»

Мы пошли. Аслан бежал впереди. Он привёл нас к узкому ущелью с нависшими скалами. У одной скалы Аслан остановился. Подняв морду, он протяжно завыл. Мы принялись светить фонарём в разные стороны и наконец увидели дядю Мухтара. Оборванный, окровавленный, он ничком лежал на камнях, — видно, упал со скалы. Я не выдержал и заплакал.