Конечно, его поймали. А вот остатки его заклинания, ставшего проклятием, разлетелись по миру и иногда находят несчастных, повторяющих его судьбу.
— Это правда?
— Похоже на то, — пожал плечами отец.
С тех пор я больше не видела оборотней. Ни проклятых, ни истинных. Уже здесь, в городе возле поместья лорда Эверсон, я столкнулась с настоящим оборотнем.
Мелания снова вышла на прогулку в город, взяв с собой меня и двоих стражников. В городе, по случаю праздника, играла музыка. Торговки на улицах продавали сладости, на площадях выступали акробаты. Мелания, казалось, без особых целей бродила по городу, смотря, как веселятся люди, но не участвуя в празднике.
Мы шли по одной из широких улиц, когда я увидела мужчину. Он ничем не отличался от окружающих нас людей. Но я безошибочно нашла его в толпе. Он улыбался и смеялся со своими спутниками. Однако, когда мы поравнялись, мужчина прошел мимо, даже не оглянувшись. Тогда как я остановилась и отстала от хозяйки, пока пыталась поймать его взгляд. Я была уверена, что он оборотень. Чувствовала его сущность, как чувствовала магов, которых приходилось видеть здесь, в городе, уже не раз. Я боялась, что они так же чувствуют меня, но маги проходили мимо, будто не замечая ни меня, ни моего страха перед ними. Прошел мимо и этот мужчина.
Я догнала ушедшую вперед Меланию и задумалась о том, у кого бы могла спросить о живущих в городе оборотнях. Скрываются они, как и я? Или живут открытой жизнью, как маги? Вечером я пыталась завести разговор с Эммой.
— Оборотни, пф… — фыркнула она. — Скажешь тоже.
— Я слышала, что оборотни живут далеко на севере, в городе возле самых границ, — сказала кухарка, ставя перед Эммой поднос с чаем и печеньем для старшей госпожи Эверсон. — Лишь там они могут ходить по улицам свободно, как обычные люди или маги.
— И пусть бы и жили там, — ответила ей Эмма, принимая поднос. — А в наших городах им делать нечего.
Я больше не спрашивала ни у кого о других оборотнях. Возможно, если это и был один из людей, наделенных волчьим даром, как я, он так же скрывается. Значит незачем искать его. Приняв от кухарки поднос для Мелании, я вышла из кухни.
Не могу сказать, что после знакомства с Меланией, моя жизнь в поместье сильно изменилась. Я выполняла все те же поручения, но теперь исходящие от молодой леди Эверсон. И иногда указания старшего распорядителя, которые обычно так же были связаны с Меланией, тем, что её окружало, и иногда — с другими членами семейства Эверсон. Порой приходилось дежурить по ночам возле комнат молодой хозяйки, ожидая, что ей что-то может понадобиться. Это было скучно, ведь она никогда не просыпалась ночью. Но благодаря этому у меня появилось больше времени на тренировки днем, когда на площадке было больше людей не только из тех, кто жил в поместье, но и кто приходил на службу из города. Я быстро познакомилась со многими стражниками — девушек воительниц, кроме меня, в поместье больше не было, и я невольно приковывала внимание. За эти знакомства не единожды приходилось сталкиваться в перепалках с другими служанками — некоторые из них были влюблены в статных воинов из стражи и не одобряли моего с ними тесного общения.
Интересным приобретением для молодой госпожи я оставалась недолго. Вскоре Мелании надоело хвастать рекомендациями новой служанки с необычной историей, и я стала лишь одной из десятка девушек её личной прислуги.
В один из дней мне удалось познакомиться с молодым лордом Эриком Эверсоном. Я подавала чай Мелании в малой гостиной, где она собиралась почитать. Это была одна из гостиных, похожих на её комнаты — легкая и солнечная. Окна выходили в сад. Растущая рядом яблоня притеняла лучи солнца, которые просачивались через листву и попадали в комнату. Когда я вошла, Мелания беседовала с братом. Тот окинул меня равнодушным взглядом, а потом и вовсе отвернулся, ожидая, пока я расставлю перед Меланией угощения. Украдкой я разглядывала молодого господина, которого увидела впервые за почти три месяца пребывания в поместье. Как и говорили, он не был красив. Слишком худое лицо с острыми чертами обрамляли такие же светлые, как у Мелании волосы. При этом они, в отличие от сестры, не красили его, а напротив, будто размывали образ, делая незапоминающимся. Будучи родственниками, брат и сестра походили друг на друга, и тем сильнее была разница между очаровательной красотой Мелании и неприметной внешностью Эрика.
— Что-то еще? — спросила я у молодой хозяйки. Она не любила, когда я молча выходила, исполнив её поручение.
— Да, — ответил вместо нее Эрик. Голос его был глухим, а тон небрежен. — Принеси чай в мой кабинет, я буду там через полчаса. Ужин пусть подадут туда же.
— Эй! Это моя служанка, — возмутилась Мелания.
— Не хочешь делиться игрушками? — засмеялся Эрик.
Мелания отвернулась от него, чуть нахмурившись, будто ребенок, а мне сказала:
— Можешь идти.
Других распоряжений ни от нее, ни на счет поручения Эрика не было. Потому я направилась на кухню, где, передав слова Эрика об ужине, забрала поднос с чаем и поднялась к нему в кабинет.
За время, проведенное здесь, я смогла запомнить расположение многих комнат, даже в которых прежде не бывала. А также привыкла к какофонии ароматов, научившись определять среди них лишь те, которые были нужны. Хотя от навязчивого запаха ароматических свечей все так же чесалось в носу.
Найти нужный кабинет среди комнат, которые занимал Эрик, не составило труда. Я постучала и, дождавшись разрешения хозяина комнаты, вошла внутрь.
Кабинет младшего Эверсона отличался от комнат его сестры. Темные стены и тяжелая дубовая мебель создавали, в отличие от легкого солнечного интерьера комнат Мелании, ощущение серьезности и некоторой напряженности. Портьеры хоть и пропускали достаточно света в комнату, но не давали лучам заходящего солнца играть в отражениях, чем завершали образ делового кабинета, в котором не было места шуткам и легкому смеху.
Младший лорд Эверсон уже был здесь. Эта комната очень подходила Эрику, сидящему сейчас за столом.
Мать учила меня, что одно из лучших качеств хорошей служанки, с одного взгляда понимать настроение хозяина, когда нужно к нему обратиться, а когда тихо выполнить сказанное и выйти. Он не шелохнулся, когда я вошла в комнату, и продолжал читать накопившиеся в его отсутствие письма. Я молча поставила поднос с чаем на столик возле книжных полок, и налила горячий напиток в стакан.
В кабинете пахло бумагой и сургучом, что было неудивительно для
