Бью прикусил язык. Он не боялся делать компьютерную томографию, но если сочувствие удержит её рядом с ним, то он подыграет.
– Я буду рад твоей компании, если ты не против.
Её кривая усмешка ударила ему прямо в пах.
– Конечно, я не против.
Потом она повернулась к Исааку и добавила:
– Идите вперёд.
Каблуки её серебристых... босоножек? Туфлей? Бью не знал, как они называются, стучали по линолеуму, сделанному под мрамор, пока она шла рядом с ним. Её «трахни-меня» обувь со вчерашнего свидания, так он предположил, делала его странным образом невероятно довольным, потому что он знал, что мистер Тридцать процентов теперь трахается сам с собой.
На одном из перекрёстков в коридоре они повернули направо и последовали указателям в радиологию. Исаак отвёз его в уголок ожидания, потом пошёл к стойке приёмной, чтобы показать свою обаятельную улыбку, после чего отправился на выход с прощальными словами «до скорого, приятель».
Саванна уселась на один из стульев рядом с его инвалидным креслом.
– Прости, что тебе от меня досталось.
Бью махнул рукой на её извинение.
– Да ладно. Ты же не специально целилась. Я тебя испугал. Ты просто последовала своему инстинкту самосохранения.
Снова между её бровей появилась морщинка.
– Знаешь, я ведь до сих пор не знаю, зачем ты пришёл в мою квартиру.
Признаться, что он пришёл пожаловаться на шум, сейчас казалось ему контрпродуктивным.
– Может, я хотел одолжить чашечку сахара?
– Ха! Ты не типичный «одолжи-мне-чашечку-сахара» сосед. С тех пор, как я поселилась рядом, мы обменялись меньше, чем парой слов. Я даже представить себе не могла, что ты тот самый покоритель женских сердец, который, когда мне было пять, решил удивить меня ездой на велосипеде без рук, а потом вмазался в забор гаража.
О, точно! Он это делал! Из-за её тихого смеха волоски на его руке встали дыбом. Бью представил, как её дыхание возбуждает другие части его тела, а потом заёрзал в своём инвалидном кресле, потому что его джинсы превратились в тесный бондаж, и в этом он был виноват сам.
– Ну и как? Сработало?
– Тогда, возможно, у меня и была слабость к крутым мальчикам, но сейчас я уже поумнела. С тех пор мы оба очень изменились... – Её взгляд заскользил книзу, что сразу вызвало реакцию определённой части тела, которая до сих пор хочет её удивить. Потом она снова посмотрела ему в глаза. – Очень! Мы однозначно знаем друг друга недостаточно хорошо, чтобы убедить наши семьи в том, что мы обручены.
Его стояк поник. Этому поспособствовало напоминание о лжи, которую он хотел преподнести своим родителям. Хорошая новость – Саванна всё ещё не отвергла возможность обмана. Плохая новость – она права. Но это не невозможно.
– Ты – Саванна Смит. Ты ненавидишь змей и любишь жёлтые стены и чёрные кружева.
Она засмеялась.
– Хорошо. Я беру свои слова назад. Ты описал меня несколькими предложениями. Но хочу сразу прояснить ситуацию! Я не забыла, как ты гонял меня по огородам и пугал той жуткой резиновой змеёй. Боюсь, между нами пролегла непреодолимая пропасть.
На его губах заиграла улыбка.
– Как ты можешь говорить такое мужчине, который впервые подарил тебе цветы?
Он до сих пор помнит о том, как собирал вместе с ней маргаритки в саду.
– Это были цветы твоей мамы, и они не искупают твоих подлых трюков со змеёй.
– Не так быстро, Смит! Я уже давно перерос времена со змеями.
– Примерно тогда, когда научился ценить чёрные кружева?
– Интересы мужчин постоянно развиваются. Жёлтые стены для меня не помеха, если это поможет.
– Очень мило с твоей стороны. – Улыбка осталась у неё на губах несмотря на то, что он по-прежнему видел в её голубых глазах много предубеждений. – Ты действительно веришь, что достаточно хорошо меня знаешь, чтобы разыгрывать подобный спектакль?
– Для начала нам нужно продержаться только этот день. Как я уже говорил, наши родители живут относительно далеко, и до января нам не придётся играть на публику каждый день. Что касается сегодня, ты недооцениваешь мою наблюдательность.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
– Окей, Шерлок. Поведай что-нибудь обо мне.
Бью прошерстил свой мозг в поисках деталей. Письмо, которое лежало в кармане его штанов, снова пришло ему на ум. Он взял теснённый конверт от фонда «Соломона» по искусству и протянул его С.Е. Смит из квартиры номер двести два.
– Ты любишь искусство.
– Точно. А что это?
– Почтальон бросил его вчера по ошибке в мой ящик.
Саванна взяла конверт и засунула его в свою сумочку.
– По ошибке доставленная почта привела тебя сегодня ко мне в квартиру? Ты мог бы просто бросить его в мой почтовый ящик.
– Доставка почты была простой отговоркой. Моей истинной целью было попросить тебя сделать музыку потише.
– Ой, – её щёки покраснели. – Мне жаль. Я не знала, что мешаю тебе. Я была слишком сосредоточена на перестановке.
– Я так и подумал. Вчера ночью я слышал, как ты передвигала что-то туда-сюда.
– Вот, блин. Я, правда, дико извиняюсь! Я не охотилась за призом самой нервирующей соседки. Обычно я не шумная. Особенно ночью.
Это случилось не специально – нет, но в своей голове Бью услышал эхо её голоса из-за стены. Задыхающиеся отрывки: «Как хорошо! Ещё чуть-чуть! Почти... почти! О, нет! Ещё нет!».
– Ты удивишься, как далеко могут доноситься звуки, особенно ночью!
Глава 4
И какие же звуки могут удивительно далеко доноситься ночью? На её вопрос ответила слегка приподнявшаяся, тёмная бровь. Саванна прижала ладонь к своему пылающему лицу и громко простонала. Вот чёрт, разве порядочный сосед не сообщит девушке сразу, как только услышит такого рода помеху?
С другой стороны, что Бью должен был сказать? «Привет, мы как бы ещё не представились друг другу, но у меня чувство, что мы знакомы. По крайней мере я точно знаю, когда у тебя секс с твоим парнем».
Саванна полностью спрятала лицо в своих руках и спросила:
– Только тебя? Или я весь дом обеспечила дешёвым развлечением?
– Только меня. Я единственный, чья кровать стоит рядом с волшебной стеной, и я слышу что-то только в том случае, когда лежу в ней без музыки или включённого телевизора.
Ну, хоть что-то, но в целом совсем незначительное. Вчера в это время она радовалась предстоящему предложению руки и сердца Митча и празднику в кругу семьи на День благодарения с шикарной новостью в кармане, а сегодня у неё разбитое сердце и две пары родителей, радующихся несуществующей помолвке с мужчиной, который знает её, как шумную секс-леди по соседству.
Она опустила руки на колени и улыбнулась извиняющей улыбкой.
– Если тебя это интересует, то с моей стороны стены теперь будет намного спокойнее.
– Судя по твоей подборке музыки, вы с мистером Тридцать процентов расстались?
– Мистером Тридцать процентов?
Бью пожал плечами.
– По моим подсчётам. Как я уже упомянул, у дома есть уши.
– О, боже мой! Ты слышал, как часто я...
– Скорее я слышал, как часто ты НЕ.
Что-то в тоне его голоса как будто намекало, что он может лучше... намного лучше!
Ей следовало бы провалиться от стыда под землю, но высказывание Бью в комбинации с постным выражением лица, заставили её засмеяться. Саванна вытянула руку и потрепала его по щеке.
– Может, про меня можно сказать, что в тихом омуте – черти водятся.
Бью скрестил руки на груди и вытянул ноги так, что они оказались за подножкой инвалидного кресла. Его тёмные брови снова приподнялись.
– Ты поёшь под душем. Ты врубаешь музыку на всю катушку. – Медленно, но уверенно он обвёл пальцами отпечаток её руки на ткани джинсов на своём бедре. – Тебе даже нравятся ярко-жёлтые стены. Ты точно не тихий омут.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
С каких пор её так просто разгадать? Следуя защитному инстинкту, Саванна решила вывести его из равновесия и приложила руку к отпечатку на его бедре.
– Тебе не нравится, когда громко? – ответный выстрел. Её пальцы сами собой сжали крепкие мышцы под джинсовой тканью.
