нашего телепата к шарадам. Наши способности с Самаром немножко родственны, только он работает грубее, ему нужна предварительная подготовка, он может воздействовать на огромные массы людей. Я так не могу, это, как тупой косой траву косить.
Я не помню, как мы очутились на подводной лодке, нас переправляли через границу, я не знаю где и каким морем. Предположительно – это было Чёрное море. С нами работали непонятные люди, не наши, я знал, что аналитики находятся в Иранском Азербайджане, исполнители – где – то на Урале, под Челябинском. Эти люди были из ЧВК, я предположительно догадывался кому они подчинялись. После суточной болтанки нас заставили переодеться. Прощай казённые мундиры! Мы были одеты, как отдыхающие – кто во что. Потом ночью нас пересадили на катер – обыкновенный прогулочный катер, каких множество около дорогих туристических отелей. Мы были возле Болгарии, в районе «Золотых песков», руководил нашей высадкой тоже человек ЧВК. Смерека попросила меня прозондировать берег, я и без её просьбы был в постоянном напряжении. Высадку на пляже я забраковал однозначно – это прямо в зубы болгарским пограничникам. Все отдыхающие и загорающие люди на пляже были строго по спискам, компьютеры постоянно сканировали их лица, вдоль полосы отдыхающих, ходили наряды пограничников, переодетые в торговцев, среди отдыхающих находились представители спецслужб. Граница была на замке, сказал бы главный руководитель проекта, про который нам стоит давно забыть. Как это прошло мимо служащих лаборатории. Мы решили внедряться по одному из района купальной зоны, стараясь особо не мелькать на пляже, пользоваться максимально маскировкой, здесь и пригодились знания, полученные в школе. Местом нашего сбора была лодочная станция, возле проката доски для серфинга. Серфборд – это как раз, то что нужно начинающему нелегалу. Возле лодочной станции постоянно толпился народ, я не думаю, что мы надолго задержимся на пляже. Человек из ЧВК, раздал нам местные газеты, это было лучшее средство для маскировки в зоне отдыха. Все туристы ходили по пляжу с заклеенными носами. Смерека закуталась в болеро так, что был виден только кончик носа. Никто не ожидал, но нас встречали именно здесь – в районе лодочной станции. Это был Илья Борисович – бывший руководитель нашего проекта. Именно этому человеку мы обязаны всеми неудобствами в наших жизнях. Но у меня не было злости на этого человека, он сам оказался разменной фигурой в крупной политической игре. Я его не узнал в костюме ортодоксального еврея, живущего по законам Галахи. Странно видеть, под знойным солнцем, человека в чёрной шляпе со слипшимися от пота пейсами за ушами, и только разговор выдавал в нём нашего руководителя. Нужно просто знать и принимать за догму – в Болгарии все ортодоксальные евреи бывшие русские, но даже став хасидами, они не изменили русскому языку. Илья Борисович показал нам на автомобильную стоянку, где ожидал нас скромный фольксваген. Мы с облегчением залезли в салон автомобиля. Вся команда была в сборе. Илья Борисович направил автомобиль на север страны, мы дважды пересекли границу, пока не оказались в Словении. Илья Борисович привёз нас в Марибор, здесь у него был дом и пошивочная мастерская, специализировавшаяся на пошив мешочной тары для сыпучих материалов. Мастерская – громко сказано, два оверлока и несколько швейных машин. А мы – как наёмные рабочие. Илья Борисович был завсегдатаем в городской еврейской общине, и большую часть времени проводил в молениях. Дом недалеко от синагоги и был конечной нашей целью, последним этапом нашего пути. Я уже знал, что здесь мне доверят сбыт готовой продукции, заготовкой материала для производства мешков, хозяин занимался сам, а остальные в швейный цех.
– Наша задача легализироваться, как можно надёжней, документы у всех в порядке, придраться сложно, лет десять придётся пожить скромно без войн и операций. Генерал объяснил нашу основную задачу за границей. Команда, всем составом, ушла «в подполье». Выдержали бы мои нервы – десять лет ругаться с заказчиками, скоро я сам превращусь в мешок для вермишели. Генерал на неделе пришёл с синагоги пьяным в смерть, что поделаешь – в каждом словенском еврее очень много русских привычек. Генерал извинился перед нами утром, и рассказал, что это полный провал проекта. Президент нас слил западным спецслужбам.
– Теперь ваши фотографии, вместе с моей, мелькают на всех страницах газет и журналов, я молчу про телевизор и интернет. Если меня выручит пластика, то что с вами делать – не знаю. Если даже продать всё, продать фабрику, у нас не хватит средств, чтобы расплатится за пластические операции. Смерека приуныла: ей так нравилось её лицо, мы были в шоке, в любой момент надо было ожидать представителей тайной полиции. Это был удар по репутации нашей команды, видимо в окружении президента не поверили в нашу смерть, решили перестраховаться. Но в любом случае – это выглядело, как предательство. Блин! При Сталине вешали предателей горстями, за более мелкие преступления перед отчизной, а тут такое…, и сам президент, гарант конституции и безопасности государства!
– Что будем делать? – спросила Смерека.
– Не знаю, не уверен, но стоит попробовать.
Я решил раскрыть ещё одну маленькую способность своего таланта. В детстве я тренировался на собаках, получалось вылепить из них кого хочешь. Возле мельницы отца бегали различные животные, похожие на пластилиновые детские поделки. Здесь были овцы, лошади, ослы и всё это стадо гавкало на редких прохожих. Считалось, что на мельнице водится нечистая сила. И это её проделки. Неправда, это я их лепил, и я каждый день бегал умываться к ручью. Как это у меня получалось, я не знаю сам. Давно это было, но надо попробовать. Я, как мог, объяснил командиру чего хочу, мне нужно было её согласие и согласие каждого члена команды на проведение «операции», я всех предупредил заранее, что художник из меня не важный, красавцев вылепить из вас никому не обещаю, но физиономия будет у каждого неузнаваемой. Ребята согласились – а куда деваться? Первым на операцию решился Самар, блин, я ему, что только пол не поменял, вылепил из негра то ли бразильца, то ли мексиканца, он даже посветлел слегка. Не знаю, мне понравился, теперь он был то ли метисом, то ли мулатом, но гринго из него получился неплохой. Самар побежал к зеркалу в соседнюю комнату – раздался громкий звериный рёв и бой стекла предупредили меня, что с операциями надо завязывать, на время. Самар гонялся за мной целую неделю, пообещав подправить мне физиономию без операции, из меня должен неплохой бурят получиться. Гад! Сглазил.
