Проезжая под стенами обсерватории, как и в прошлый раз пустынной и тихой, я не выдержал - увеличил ход. Но дорога вывела меня к пирсу и оборвалась.
Раскрыв дверцу, я курил и бесцельно смотрел в мутную воду.
Она казалась очень глубокой, и я невольно подумал - для каких целей возведено все это в практически недоступном районе сельвы?
Для боиуны?..
Духота была нестерпима. Сняв пиджак, я бросил его на заднее сиденье и начал обыскивать машину. Перерыл все уголки, но не нашел ни газет, ни обрывков бумаги, даже клочка ветоши. Вся добыча свелась к двум пачкам сигарет и термосу с теплым кофе.
Сидеть на пирсе, ожидая, пока тебя спохватятся, не имело смысла. Под металлическим навесом, служившим чем-то вроде временного склада, я нашел весла и бросил их в привязанную к металлическому крюку лодку.
Посмотрев на машину, заколебался - не спустить ли ее в воду... Не стоит, решил я. Ее-то уж никак не используют для погони... После этого я оттолкнул лодку.
Я боялся работать веслами, они здорово скрипели, и плыл, повинуясь течению. Берег был так близко, что ветки скребли по деревянному борту.
"Как бы то ни было, - думал я, - меня пытались убить. Сперва в самолете, потом у этого озерца..." Нет, мне не хотелось опять оказываться в такой ситуации?
И я до боли в глазах всматривался в прибрежные заросли.
"Будут ли меня преследовать? Скоро ли обнаружат водителя? Не спишут ли его на мой счет?" - Я поежился, вспомнив, как шуршали струйки песка, стекая по крутому берегу...
Но шеф! Шеф! Вот кого я, действительно, не мог простить!
Знать, что твой сотрудник заброшен в самую глубь сельвы, и ничего не сделать для его спасения!
Впрочем; тут я мог и преувеличивать - ведь шеф не знал моего действительного местонахождения. Так же, как и я.
Смеркалось.
Увидев большой остров, я причалил. Он порос лесом, но вдоль берега тянулась широкая каменистая полоса, и я втащил лодку туда, надежно укрыв ее за грядой кустов. Теперь, если река вдруг выйдет из берегов, лодку не унесет. Сигареты у меня были, и был кофе. Я хотел отвинтить крышку термоса и вдруг услышал странные звуки - будто где-то волочили по камням что-то металлическое.
Привстав, я понял, что не ошибся - на острове были люди. Они вышли из длинной деревянной баржи, причалившей чуть ниже того места, которое я выбрал для высадки, и теперь разгружали плоские ящики. Судя по легкости, с которой они их носили, ящики были пусты. С реки сверкнул фонарь. Раз, другой... Кто-то крикнул поиспански:
- Где Верфель?
- Еще не пришел, - ответили с берега.
Затаившись, я следил за людьми, не зная, кто они.
Ругаясь, один из них пошел берегом вверх по течению и сразу наткнулся на мою лодку.
Скрываться теперь не имело смысла. Я спустился по плоским камням и окликнул нежданных гостей. Они повернулись ко мне и замерли. Большего удивления просто невозможно представить будто они встретили дух Колумба или великого Писсаро.
Наконец они подошли ближе, все одного роста и в одинаковой одежде - полосатые легкие рубахи, плотные брюки, низкие резиновые сапоги. Ближайший ко мне, рыжий, веснушчатый., с глазами, под которыми отчетливо набрякли мешки, сунул руки в карманы, сплюнул и резко спросил:
- Что ты делаешь на острове?
- Ловлю рыбу.
Они переглянулись. Моя ложь была очевидна.
- Ты один?
- Жду товарищей.
- Не лги! Не будь виво!
Они принимали меня за проходимца. Но это было лучше, чем вновь попасть в обсерваторию со столь странным названием. Они опять спрашивали меня:
- Чем ты ловишь рыбу? Ты кто? Твои товарищи - они тоже рыбаки? Ты давно ел?
Один из них, не выдержав, ткнул меня в бок кулаком. Но в этот момент на реке вновь сверкнула мигалка, и они сразу забыли обо мне. Да и я о них забыл, потому что по реке плыла... субмарина, сияющая огнями иллюминаторов! Значит, легенды индейцев о боиуне не были выдумкой!
Медленно, с какой-то даже торжественностью субмарина миновала остров и вошла в протоку. Я напрасно искал опознавательные знаки. Их не было.
А потом из-за острова вышел катер. Вслед за накатившим на берег валом он и сам мягко ткнулся в песок, и с борта его спрыгнул человек, которого я сразу узнал - тот самый, что вытащил меня из сельвы. Я слышал, как он спросил, указывая на меня:
- Кто это?
- Виво! - заявил рыжий. - Лгун! Он все врет! Спроси, Отто, зачем он на острове!
Верфель, так звали моего знакомца, подошел ко мне и длинными холодными пальцами поднял мне подбородок.
- Компадре... - узнал он меня. - Не ожидал увидеть тебя так быстро! - он будто подчеркнул последние слова.
- Этот человек - виво! - повторил рыжий.
Верфель кивнул ему, повернулся и поманил меня за собой.
Провожаемые недоуменными взглядами, мы спустились на берег, к катеру, и тут, пристально посмотрев мне в глаза, Верфель спросил:
- Что видел?
Я пожал плечами. Он говорил по-испански, но в речи его явственно слышался иностранный акцент.
- Вы не из германских латифундистов? - спросил я.
- Моя родина - "Сумерки", - сумрачно ответил он.
Странный ответ, он толкнул меня на дерзость:
- Примерно так сказал в свое время химик Реппе, ставивший опыты на людях в стенах концерна "ИГ Фарбениндустри". Этот нацистский концерн скупал польских женщин по сорок марок за каждую и еще находил, что это дорого. На допросе Реппе сказал: "Моя родина - "ИГ Фарбениндустри"...
Я ждал, что Верфель взорвется, но он не придал значения моим словам, а может, не захотел придать им значение. Отвернулся, помолчал и вдруг ровным голосом, не торопясь, будто мы встретились за коктейлем, произнес:
- По реке следует спускаться под утро. Так безопаснее.
И вдруг мне показалось... Нет, это не могло быть правдой, но мне действительно показалось, что он ждет удара... И я, правда, мог ударить его и угнать катер, тогда никто не догнал бы меня.
Верфель стоял спиной ко мне... Но ударить человека, стоявшего ко мне спиной, я не мог. И это не было трусостью. Мешал целый комплекс причин...
Время ушло.
- Бор! - крикнул Верфель. - Проводи рыбака!
Только после этого он повернулся и презрительно процедия:
- Я не знал химика Реппе. Но имеющий родину именно так и должен отвечать на допросах!
Недовольно ворча, рыжий спустился с берега и заставил меня взобраться на катер.
- Виво! - сказал он. - Безродный бродяга!
Катер медленно сносило течением. Верфель с берега смотрел на нас, и во взгляде его читались усталость и разочарование. А потом остров скрыло лесистым мысом.
Не так уж далеко я ушел от обсерватории - часа через два катер ткнулся носом в знакомый пирс.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
