на себе его взгляд. Но то ли я настолько отчаянная одиночка, что выдаю желаемое за действительное, то ли я ни черта в мужиках не разбираюсь. Тут, конечно, одно другое не исключает.
Лифт останавливается на нашем этаже, двери распахиваются, орава мужиков нас, девочек, по-джентльменски пропускает вперед. Мы с Сонькой забиваемся к задней стенке, подруга выпускает очередной длинный тяжелый вздох, опираясь на поручень позади. Мой вздох застревает где-то между легкими и глоткой, потому что прямо передо мной останавливается широкая привлекательная спина в свитере цвета верблюжьей шерсти. Голову готова дать на отсечение, что он мягонький, как велюровые стулья моей мамы. Свитер. Не Даня. Хотя…
– Кстати, видела вчера твоего Витю, – неожиданно выдает подруга шепотом.
Я с ужасом распахиваю глаза. Разве мы не договорились не упоминать это имя всуе?
– Не моего уже как несколько месяцев, – раздраженно обрубаю я.
– Со шваброй своей белобрысой за ручку шел, – не успокаивается злая, злая Соня. Видимо, хочет, чтобы сегодня страдали все.
– Ну и скатертью ему дорога, – легкомысленно добавляю я.
Ну а что добавить еще, когда у вас были семь лет отношений, общая квартира и планы, а он в один прекрасный мартовский день просто свинтил от тебя к другой? Правильно, пожелать ему счастья! На один крупный детородный орган я его уже посылала, помню, желала, чтобы его обладатель был афроамериканцем. И целый Порнхаб на его задницу в придачу.
– В ЗАГС заруливали, – добавляет безжалостная Сонька. – Это чтоб у тебя иллюзий никаких не было, – добавляет беспощадная женщина.
Я все-таки не удерживаю за языком проклятия на его импотенцию, но это лишь оттого, что он девицу эту полгода от силы знает, а меня восемь лет мурыжил! Чувствую себя героиней дурацкой статьи из женского журнала, где все по классике: только расстались, он встретил любовь всей своей жизни.
– Спасибо, что не щадишь меня, – бурчу на откровения подруги.
Бурчу, но на самом деле рада, что она сказала, гораздо хуже было бы потом наткнуться в рекомендуемом на счастливые снимки молодоженов. А так пережили и растерли.
Морально готова.
Кидаю взгляд на широкий разворот плеч перед глазами и на мужскую шею, которую наполовину закрывают непослушные завитки. Сейчас бы пробраться в них пальцами и оттянуть, чтобы потом наблюдать, как они пружинят. И прижаться щекой к этой спине, рост у Дани для этого самый что ни на есть подходящий, даже скрючиваться, как креветке не нужно. Обвить руками его талию…
Чем мне нравится Данил – он отличный отвлекающий фактор. Чтобы мы сейчас с Сонькой не обсуждали, я уже забыла, потому что наблюдаю за его острыми скулами и чуть нахмуренными бровями, потому что он разворачивает голову вполоборота.
– Жить напротив ЗАГСа отвратительно, – раздраженно говорит Сонька.
– Особенно, когда у тебя есть бывший, который может заявиться туда с любовницей, – усмехаюсь я, все еще наблюдая за красивым профилем.
Даня хмурится. А затем резко оборачивается на меня, стреляя взглядом из-за очков.
Я теряюсь и отшатываюсь, больно стукаясь головой о металлическую стенку лифта.
Черт. Застукал.
Глава 6. Очень хорошая девочка
– И что это было? – Сонька толкает меня локтем в бок, как только мы выходим из лифта.
– Ты бы еще громче орала, какая я неудачница, – гневно шепчу на нее.
Любопытная спина все еще маячит перед нами, хоть и удаляется в сторону в компании хилых мальчиков-поло.
Это что-то кармическое, не иначе. Такой концентрацией идиотизма на квадратный метр, как в присутствии Дани, я в жизни не блистала. И что это был за странный взгляд, ну в самом деле?
– Да он тебе нравится, – озаряет подругу.
– Блин, ну что ты так орешь? – щипаю ее за бок и она ойкает, подскакивая.
– Ну точно, нравится! – убежденно говорит, расплываясь в улыбке. Снова переводит взгляд на удаляющуюся спину и прищуривается, словно изучая. – Решительно не понимаю чем. Вы же с ним… Как всё пожирающий огонь и тихая деревенская речушка! Ни он тебя не остудит, ни ты его не заставишь бурлить.
– Ты просто мастер метафор, – закатываю глаза. – И не собиралась я заставлять его бурлить! – хватаю подругу под руку и увожу в сторону, пока кто-нибудь не услышал ее шикарные доводы. – Тебе же вроде в аптеку надо?
– Да, витаминки, – согласно кивает она, тут же погрустнев.
Радоваться должна, скоро ей перестанет хотеться убивать людей!
Мы заруливаем в аптеку на втором этаже, Сонька притормаживает на входе. Резко хватается за сумку и чертыхается. Выуживает вибрирующий телефон, смотрит на экран и морщится.
– Надо ответить. – вздыхает. – Купи, плиз, будь другом, – сует мне листок с двумя строчками. – Да! – резко отвечает на звонок и мне даже гадать не нужно, с кем она разговаривает. Из трубки слышится раскатистое «Софья».
Становлюсь в очередь за девушкой к кассе, покручиваю листок бумаги в руках. Подчерк у Соньки, конечно… или это врач ей наваял? Девушка передо мной берет две упаковки ромашки в пакетиках, расплачивается и отходит от кассы на шаг, укладывая их в большую сумку.
– Здравствуйте! – здороваюсь с фармацевтом. – Мне, пожалуйста, йодомарин и фолиевую кислоту, – читаю с листочка. – Ой, и Мальтофер! – вспоминаю, что скоро день Х и нужно заранее пополнить запас железа, чтобы не ловить потом звездочки в глазах.
Кассир понимающе кивает, пробивает цветастые коробочки, я расплачиваюсь, забираю витаминки и разворачиваюсь на выход. Встречаюсь взглядом с девушкой с ромашками и доброжелательно здороваюсь. Ей оказывается Лена из кадров. Такая любовь к ромашке резко обретает смысл, с Лидией Сергеевной в начальницах я бы под столом коньяк хлестала, а крепкий завар успокоительной травы ставила бы внутривенно.
– Буду через сорок минут. Хорошо, – уже примирительно заканчивает разговор Сонька.
Ее лицо разглаживается, а на губах даже появляется легкий намек на улыбку. Как ее кидает-то. Из грозы да в ясную погоду.
Сую ей в сумку коробки с витаминами и выжидательно смотрю.
– Спасибо, – благодарит, убирая телефон в сумку. – Пошли быстро поедим, пока начальник смиловался.
Мы заскакиваем в единственную кафешку в нашем центре, ожидаемо заполненную сотрудниками Бизнес-центра. Наши здесь тоже есть, например, весь технический отдел во главе с начальником в бежевом свитерочке. Он в активном разговоре за столом предпочитает не участвовать, сосредотачиваясь на приеме пищи. Блин, ну
