хвоста, ни крыльев. Это было бы уж слишком…
— Человек-дракон, — прошептал я себе под нос.
Мне нужно было привыкнуть к своей внешности, но на сегодня потрясений хватало и поэтому я решил заняться одеждой. Сняв с себя рваньё, открыл верхний ящик комода.
— Итак, что нам предлагают местные кутюрье? — подбодрил сам себя и принялся подбирать соответствующий образ.
Белая рубашка в клетку пришлась в самый раз, но я решил подвернуть рукава до локтей, так как мне не нравилось ощущение ткани на чешуе. Вместо трикотажного жилета нашёл серый пиджак на пуговицах с чёрными отворотами и нашивкой в виде черного крыла ворона на левой стороне груди. Я надел пиджак и принялся искать брюки. В соседнем ящике нашлась пара черных носков, но сколько не искал, не смог обнаружить ничего подходящего из нижнего белья. В конце концов, я просто надел серые брюки и застегнул их на талии, заметив черные лампасы, проходящие по боковым швам. Обуви не оказалось и я решил спросить об этом Антонину.
Форма в сочетании с серебряной тростью придавала мне строгий, почти изысканный вид. — Было бы здорово, если бы ты была более полезной, — пробормотал я серебряной палке и тут заметил, что она уменьшилась сантиметров на тридцать, хотя ручка сохранила свой прежний размер.
Я удивлённо покачал головой и посмеялся над собой:
— Парень, ты выглядишь как пижон. Я фыркнул на своё отражение в зеркале и вышел из комнаты.
Я застал Антонину стоящей у одного из каминов и варящей что-то в котле. Женщина держала в одной руке серебряный кинжал с выгравированными на нём завитками, такими же, как и на моей трости. Она взмахивала ножом в воздухе, оставляя за собой светящиеся зеленые линии. Они складывались в геометрические фигуры и какие-то непонятные мне символы. Линии двигались вокруг центральной точки после каждого движения ножом. Я стоял столбом и таращился во все глаза на это действо. Очень хотелось хотел спросить, что это значит, но побоялся ей помешать.
— Давай, не стесняйся. Зачем же я тратила силы, зачаровывая котел, чтобы приготовить твою самую любимую еду, если ты боишься подойти и попробовать ее? — насмешливо сказала она.
Антонина обернулась через плечо и улыбнулась, когда вихрь магии стал спадать и образовывать зеленые светящиеся огоньки вокруг котла. Я подумал, что мне померещилось, когда почувствовал доносящийся до меня аромат пиццы, не смог устоять перед соблазном и подошел к ней. Женщина рассмеялась и махнула ножом. С каминной полки слетела серебряная тарелка, и она поймала ее в воздухе.
Антонина наклонилась над большим котлом, давая мне шанс подробно рассмотреть ее аппетитные формы, обтянутые юбкой. Я старался не отвлекаться на нее и смотрел на огонь, чуя вкусный аромат. Мой желудок, вдруг проснувшись, заиграл марш. Когда она протянула тарелку, полную какой-то странной жидкости, я растерянно взглянул на хозяйку и почувствовал, как мои брови сами собой поползли вверх.
— Я ценю твои усилия, но не уверен, что моя любимая еда — это пицца-суп, — сказал я как можно более вежливо.
Антонина засмеялась и покачала головой.
— Ты такой милый!.. Садись на диван, произнеси название еды, а потом посмотри, что случится, — велела она, когда отсмеялась и успокоилась.
Я не нашел причин не послушать ее и сел на диван, поставив тарелку горячей жидкости на колени.
— Пицца? — предложил я, чувствуя себя очень глупо.
Это чувство прошло, когда тарелка превратилась в серебряный поднос, а суп разросся и сплющился в дымящуюся пиццу с сыром, беконом, пепперони и, если не ошибаюсь, с чесночной корочкой. У меня с новой силой заурчало в животе, рот наполнился слюной.
— Ничего себе… — прошептал я, осторожно откусив кусочек и начав жевать…
И застонал от удовольствия. Пицца была такой же вкусной, как из моей любимой службы доставки, что я частенько заказывал на Земле.
— Ладно, я поверил в магию — признал, с аппетитом налегая на пиццу.
Антонина только рассмеялась, налила себе в миску варево, а потом села рядом со мной, чтобы также поужинать. Ее глаза завораживающе блестели. Женщина похлопала меня по колену, и ее губы изогнулись в улыбке.
— Расслабься. Давай поедим, а потом разберемся, какая магия у тебя есть и чем ты можешь нам помочь здесь, в Доме Ворона. Каждый новичок имеет свои собственные навыки, чтобы внести свой вклад. Я не против составить компанию красивому парню.
Я не понимал, заигрывает ли со мной Антонина, но очень надеялся на это. Антонина Голдсмит, хозяйка Дома Ворона, была прекрасной женщиной, как говорят в самом соку. Возможно колеса грузовика, это лучшее что случилось в моей жизни и это мой второй шанс построить новую жизнь и прожить её так, как этого я хочу.
Глава 5
После часа обеденных разговоров я почувствовал насыщение, но это не добавило мне уверенности. Антонина оказалась замечательной собеседницей. Она просила меня обращаться к ней по имени, сказав, что не любит званий и церемоний, которые требовали другие ректоры факультетов. Женщина также не стеснялась флиртовать со мной, но я не мог понять, было ли это обычным ее поведением или реальным интересом.
Во время беседы я узнал, что в Академии есть студенты, обладающие самыми разными видами магии, и большая часть их относится к нескольким основным группам. Вызывание — это заклинания, испускающие энергию, призывание — создают вещи, трансмутация — меняет их, предсказание — заклинания, добывающие информацию, а также есть категории разных типов, которые сложнее определить. Некромантия была запрещена, потому что считалось, что она открывает дверь для Ужасов в этом измерении, и по той же причине некромантов держали под пристальным контролем.
Ни один из этих кратких уроков не помог мне понять, какая у меня магия и я все еще сомневался, не сошел ли с ума. Антонина же старалась научить меня методу медитации, который должен был помочь связываться со своим внутренним источником энергии. Я чувствовал себя довольно глупо, сидя на диване в позе лотоса и складывая руки, дыша, как будто был горным мудрецом или кем-то в этом роде. Глупый или нет, но, кажется, я что-то ощущал. Это было холодное, тягучее ощущение в середине груди. Но каждый раз, когда я пытался сосредоточиться на нем, ощущение просто исчезало. Это было, как попытка поймать туман решетом. Примерно через двадцать минут я устал и бросил это дело, и Антонина предложила мне отдохнуть, пообещав, что утром я получу расписание своих занятий.
Я лежал на спине, и положил руки себе на грудь. Смотрел на потолок своей комнаты и пытался разобраться в себе. Действительно ли я умер или просто сошел с ума, или сейчас лежу где-то в больнице под сильнодействующими препаратами.
Рука болела и ныла в
