Читаем без скачивания Погоня за песчаным дьяволом - Михаил Шторм

Над этим вопросом Быков ломал голову недолго. Все достойные фотографии давно разошлись по редакциям и агентствам. Многие из них приносили проценты, однако ощутимая прибыль скапливалась лишь к концу года – подобно тому, как дождевые капли постепенно наполняют емкость под водосточной трубой. Ждать Быков не мог. Придя к такому выводу, он скрепя сердце выставил «мазду» на продажу.

«Закреплюсь в “Нэшнл джиогрэфик”, куплю другую, – решил он. – Все равно сейчас некогда на машине колесить. А отказать профессору никак нельзя. Он столько раз отцу помогал. Да и нас с мамой не забывал, когда мы одни остались».

Принятое решение было трудным, однако вызвало ощущение легкости. Так бывает, когда поступаешь в полном согласии со своей совестью. Быков давно это усвоил, но все равно каждый раз не обходилось без внутренней борьбы – так уж он был устроен.

Покончив с делами, он отправился к Балтерам. Профессор сказал по телефону, что Аня скоро будет, а потом опять куда-нибудь завеется, так что лучше не откладывать разговор на потом. Быков тоже так считал. Он был из тех людей, которые предпочитают все делать сразу. Обилие нерешенных задач вызывало в нем панику. Он боялся что-нибудь не успеть или наделать ошибок. Кроме того, как всякий человек, склонный к лени, Быков спешил покончить с делами, чтобы высвободить время для отдыха. Такая практика его пока что не подводила.

По пути к профессору Быков свернул к ближайшему универсаму, чтобы оплатить счета за квартиру и купить продукты, заказанные матерью. Рабочий день был в разгаре, так что в закутке возле банкоматов было пусто, если не считать долговязого парня, колдовавшего над зеленым экраном терминала. Быков остановился у соседнего, вставил карточку и приготовился скармливать автомату деньги. Дальнейшие события развивались так стремительно, что его сознание работало урывками, фиксируя лишь отдельные фрагменты происходящего.

Долговязый парень, опустив голову, отступил от своего терминала. Отметив боковым зрением, что он проходит слишком близко, Быков посторонился. Движение оказалось напрасным. Парень все равно задел его плечом, да так сильно, что Быков отшатнулся. В следующую секунду он ощутил прикосновение чужих липких пальцев к своим. Одновременно с этим последовал новый толчок – растопыренной пятерней в грудь.

Быков нелепо замахал руками, пытаясь сохранить равновесие. В той, где только что была зажата стопка денежных купюр, стало пусто. Быков больно ударился о банкомат и ухватился за него, чтобы не упасть. Лицо парня оказалось так близко, что можно было разглядеть поры и бисерины пота на нем. Потом оно исчезло. Обладатель бледной, вытянутой, перекошенной физиономии бросился наутек.

Деньги остались у него. Быков их не видел, но знал это точно. Как и то, что его только что ограбили. Не отходя, так сказать, от кассы. Средь бела дня.

– Стой! – потребовал Быков каким-то незнакомым, сдавленным голосом. – Стой, ты!

Было бы странно, если бы похититель подчинился. Да он этого и не сделал. Лишь чуточку замедлил шаг, пока автоматически открывались стеклянные двери, ведущие на улицу. За это время Быков успел оторваться от банкомата и броситься за ним.

На втором шаге он поскользнулся на отполированной многими ногами плитке пола, понял, что падает, и инстинктивно вытянул перед собой руки, по-прежнему не отрывая взгляда от удаляющейся фигуры. Парень был виден как на ладони, ведь отсек с банковскими автоматами представлял собой что-то вроде гигантского стеклянного аквариума, заполненного солнечным светом.

Быков упал на живот, больно ударившись кистями рук и локтями, и слюна во рту сразу сделалась кисло-соленой. «Не догнать», – понял он. Было обидно и стыдно.

Долговязый отбежал от магазина шагов на десять, когда наперерез ему вылетел велосипедист в черном шлеме, черных тайтсах и просторной желтой футболке. Подняв велосипед на заднее колесо, он протаранил беглеца, ловко развернулся и начал новый заход, описывая широкую дугу среди немногочисленных зрителей.

Этого времени Быкову хватило, чтобы – сначала на четвереньках, а потом и бегом – ворваться на площадку. Лежащий на асфальте парень дико вытаращил глаза, вскочил и… снова упал, сбитый велосипедистом.

Публика дружно ахнула. Какая-то женщина, не разобравшаяся в ситуации, попыталась достать отъезжающего велосипедиста сумкой с продуктами.

– Вот ирод! – крикнула она.

Похититель сел. Выражение лица у него было такое, словно его разбудили посреди ночи оплеухой. Быков рванулся к нему, не спуская глаз со своих купюр, зажатых в чужом кулаке. Бежать мешала соскочившая с пятки и болтающаяся туфля. Но, должно быть, вид его был страшен, потому что долговязый отшвырнул деньги и размашистыми прыжками помчался дальше.

Велосипедист, увидев деньги, притормозил, оставив жирную черную полосу на асфальте. Воинственная женщина тут же бросилась к нему. Не дожидаясь, пока она огреет его сумкой, велосипедист покинул поле боя.

Быков, окруженный галдящими зеваками, топнул, просовывая ногу в туфлю, и принялся собирать деньги. Кто-то предложил вызвать полицию.

– Не надо, – сказал он, морщась. – Мерзавца все равно не поймают. Только голову морочить.

Из магазина вышли два охранника и, переговариваясь с кем-то по мобильникам, направились к кучке возбужденного народа. Объясняя им, что приключилось, Быков искал взглядом спасителя, но того и след простыл. Подобно благородному рыцарю, он расправился с разбойником и скромно удалился, не дожидаясь изъявлений благодарности. Если бы не он, Быков лишился бы не только денег, но и изрядной доли уверенности в себе. Обошлось. Хотя настроение, конечно, было подпорчено.

Потирая оцарапанную ладонь, Быков вернулся в машину и некоторое время сидел неподвижно, приводя в порядок дыхание и мысли. Успокоившись, включил зажигание и поехал дальше, посматривая по сторонам в надежде заметить велосипедиста в желтой футболке. Безрезультатно.

Профессор Балтер встретил его в кремовых летних брюках и белой рубашке. Хорошо хоть без галстука.

– Михаил Иосифович, – сказал Быков, опускаясь в кресло, – чтобы не забыть: у вас есть походная одежда?

– Этого добра хватает, – заверил его Балтер. – Знал бы ты, Дима, сколько мне спортивных костюмов надарили на дни рождения. И шорты есть, и кроссовки, и даже эта… как ее? – Он сделал вид, что поправляет головной убор. – Баскетболка.

– Бейсболка.

– Совершенно верно, мой друг. Не думаю, что она меня украсит, но голову от солнечных лучей убережет.

– Будет не очень жарко, – пообещал Быков. – По ночам даже прохладно.

– Да-да, я сегодня до рассвета просидел за справочниками и энциклопедиями, – признался Балтер. – Изучал информацию об острове Фрейзер и Австралии в целом. Аня ночью проснулась, а у меня свет горит. Получил нагоняй.

Профессор горестно вздохнул, но было видно, что внучку он не боится, а безумно любит и радуется, что есть кому журить его и воспитывать. Не каждому старику перепадает такое счастье.

– Она скоро будет? – осведомился Быков.

– Минут через десять, – ответил Балтер. – Позвонила перед твоим приходом. Заехала в мастерскую колесо выпрямить. Кофе? Чаю? Или чего-нибудь покрепче?

– Кофе, если можно.

– Тогда перейдем в кухню, там нам будет удобнее.

Усадив гостя за стол, Балтер принялся делиться с ним сведениями, вычитанными в книгах. Для начала он сообщил, что песок острова Фрейзер на девяносто восемь процентов состоит из кварца, а затем стал рассказывать о тамошних висячих озерах.

– Представляешь, – говорил профессор, не отходя от плиты, – эти озера расположены на утесах выше уровня океана. Они как бы нависают над ним.

– Да, я видел фотографии, – кивнул Быков.

– Вообще там ровно сорок озер, – сказал Балтер. – Самое большое – Боминген – площадью двести гектаров, а самое глубокое – Уэбби, двенадцать метров. Ну и множество болот. Лягушек, которые в них живут, называют кислотными. Вода там кислая из-за манговых зарослей.

– Понятно, – сказал Быков.

– Северная часть острова значительно суше, она занята эвкалиптами. Некоторые достигают ста метров в высоту. Между прочим, остров Фрейзер – единственное место в мире, где экваториальные леса растут не на почве, а в песке. Он не везде ровный, ветер наносит десятиметровые дюны. Потом они порастают спинифексом и не осыпаются. Это трава такая, остролистая. Она питается грибковыми образованиями, микоризами.

– Вообще-то я туда фотографировать еду, – напомнил Быков. – А вы, если не ошибаюсь, буньипа искать. Зачем нам спинифекс и микоризы?

Балтер подскочил как ужаленный.

– Что ты такое говоришь, Дима! Человек создан, чтобы познавать окружающий мир. Каждый новый факт имеет свою ценность. Известно ли тебе, к примеру, что терпентинное дерево с острова Фрейзер использовалось некогда при строительстве лондонских доков и Суэцкого канала? Нет? То-то же! Дело в том, что это дерево настолько прочное, что его не способны точить черви. И…