— Конечно. Что тут такого? Это с каждым… Ой, простите! Вот действительно… Все так к этому привыкли, что уже даже и забыли, что…
— Привыкли? Вы думаете? Мои соседи-пенсионеры до сих пор, когда меня видят…
— Да, я понимаю. Пожилым трудно. Моя мама недавно… Впрочем, это лишнее, продолжайте… Эта девушка… Зоя… Вы увидели, как она прошла к вашему подъезду. А потом? Это просто пример, или именно этот случай имел какое-то значение для…
— Как потом оказалось — решающее. Но в тот момент я, конечно, не понимал… Просто стоял у окна и следил, как Зоя подошла к парадному, в этот момент я уже не мог ее видеть, ждал, когда раздастся звонок, время шло, она не звонила, я начал беспокоиться — что могло с ней случиться в нашем подъезде, вы же знаете, какое время… Я выглянул на лестничную клетку… Пусто. Лифт стоял на нашем этаже — пустой. Я крикнул: «Зоя, ты здесь?», и никто не отозвался, кроме эха, а оно почему-то ответило таким издевательским тоном… Я начал было спускаться по лестнице и вспомнил, что тогда, у окна, когда Зоя уже подошла к подъезду и скрылась из глаз, я отвлекся… буквально на секунду… опять на секунду… бросил взгляд на книжную полку, там стояла «Синхронистичность» Юнга, я в тот момент подумал об этой книге и совершенно рефлекторно… А когда опять посмотрел в окно, Зои уже не увидел — да и не мог, если она, как я думал, вошла в подъезд.
— Я понимаю. Она не вошла.
— Конечно.
— Эта девушка… Зоя… Она и сейчас живет в соседнем подъезде? Никто о ней не писал, у меня такое впечатление…
— Я не хотел бы говорить об этом, хорошо? Я рассказал об этом эпизоде, потому что иначе не смог бы подвести рассказ к точке бифуркации…
— К точке…
— Вы учились на психологическом? И не изучали работ Пригожина? Вы ничего о них не знаете? Да ведь в любой популярной литературе…
— Я знаю, что такое точки бифуркации. Просто меня удивило: это слово не из вашего лексикона. Я не встречала его ни в одной вашей публикации.
— Теперь вы меня поражаете! Что значит — ни в одной публикации? У меня их десятки… а может, уже и сотни. Вы имеете в виду статьи в популярных журналах? Их действительно немного…
— Нет, я имею в виду все публикации. Я готовилась… Прочитала? Нет, конечно, скорее просмотрела по диагонали, поняла очень мало, там у вас формул больше, чем слов, а слов специальных (вы их сами выдумывали?) больше, чем нормальных, которые можно понять без словаря. Но… я не говорила? У меня фотографическая память, да, с некоторых пор, кстати… Могу не понять, но если встречаю в тексте какое-то слово… неважно какое, любое… запоминаю навсегда.
— Вы сказали: с некоторых пор. С каких?
— Да, именно. После десятого августа. В детстве память у меня была плохая, если честно… Я даже стихи не могла запомнить, мы Пушкина проходили, так я первую строфу «Онегина» вымучивала неделю, а на уроке все перепутала и сказала: «Мой дядя самых редких правил…»
— Понятно… Вы правы, Ира: слово «бифуркация» не из моего лексикона, не знаю, почему оно мне сейчас пришло в голову.
— Знаете.
— Что? Ну… наверно. Неважно. В тот вечер… Когда я положил трубку после разговора с Зоей, то уже понимал, конечно, что произошло. И почему. Внутренний голос? Неважно. Я подумал: почему именно в тот момент? Если единичные события, вот как это… или единичные точки в экспериментах и наблюдениях происходят не спонтанно, а связаны с внутренним состоянием, может, с мыслями наблюдателя… Вроде бы сейчас это и так очевидно. Но тогда… Как бы то ни было, интуитивно я связал два явления. Господи, подумал я, это же очевидно: одиночные события в нашем мире — это события из мира соседнего, из другой ветви многомирия… История с Зоей потому и произошла — в тот момент и в том месте, — что я думал об этих событиях и не мог найти фундамент. Именно тогда нужно было мне принять решение — и я принял. Просто сказал себе: это так. Точка.
— И мир стал другим.
— И мир стал другим. Для меня. Остальные этого еще не заметили.
— Остальные еще долго этого не замечали…
— Хорошо для заголовка, да? На самом деле… я не знаю, долго ли. И вы не знаете. И никто.
— Почему же? Десятое августа…
— Вы думаете, это ответ? Все так думают, даже после моей нобелевской лекции. Значит, я не сумел объяснить толком.
— Вы хотите сказать, что…
— Не знаю, Ира. В том-то и дело, что не знаю. Но мы еще до этого дойдем, давайте постепенно, хорошо?
— Давайте. Вы говорили о Зое. Вы с ней… у вас с ней что-то было?
— Вас это интересует или…
— Разве это не связано? Я так поняла из ваших слов, что не будь того события и того разговора…
— Да, верно. Я подумал, что ничего подобного со мной никогда не было. В эвереттике это называется склейками различных ветвей многомирия, это сейчас, кажется, в школе проходят…
— В девятом классе — по физике. Вы не знали?
— Я вообще-то не слежу… Неважно. В тот вечер за какие-то минуты я дважды выбрал для себя не ту реальность, в которой находился прежде. Обычно мы… вы… все выбирают себе будущее каждую минуту, каждое мгновение, когда принимают решение. Но чаще всего — то есть, для человека, не знакомого с теорией Эверетта, это однозначно всегда — мы выбираем миры, где причинно-следственные связи полностью соответствуют предыдущей точке — точке бифуркации, точке принятия решения. Скажем, простейший выбор, о котором я столько говорил, что люди уже начинают смеяться, когда я опять…
— Чай или кофе?
— Видите, вы тоже.
— Разве я смеюсь? Я просто спросила.
— Да, простейший выбор: выпить утром чай или кофе? В момент, когда вы принимаете решение, мироздание раздваивается, возникают два мира, две вселенные, в одной из которых вы выбрали чай, в другой — кофе… Точнее — так: вселенных в этот момент возникает огромное количество, потому что ваш выбор определяет не только, будете ли вы пить кофе или чай, вам приходится выбирать множество других, связанных с этим, действий, и каждое порождает свою вселенную, и на самом деле… то есть, наблюдаете вы, находитесь вы в той, которая оказывается наиболее вероятной. Но среди множества возникающих миров есть и такие, где разрываются причинно-следственные связи — вы совершаете выбор, у которого в том мире не было причины, понимаете? Нет? Я вижу — по глазам вижу, что… Так вот, вы решаете: выпью-ка я кофе — и оказываетесь в мире, где кофе у вас нет. Нет дома, нет в магазине, так уж получилось, и в вашей памяти нет такой привычки: пить кофе по утрам. И вы, приняв решение, вдруг останавливаетесь, ваша рука тянется к кухонному шкафчику, и вы думаете: черт, а чего мне, собственно, надо, зачем я это делаю? Вы не помните, вы не можете в этом мире, который только что возник в результате вашего решения, в мире, у которого своя память об эволюции, вы не можете в этом мире заварить себе кофе, потому что такого продукта там никогда не было… И помнить о кофе вы не можете, это слово исчезает из вашей памяти, и вот вы стоите с поднятой рукой и думаете: зачем я пришла на кухню, что мне было здесь нужно? Бывало с вами такое?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
