7-я дивизия Афганской армии, которая сохранила верность Дауду, предприняла попытку захватить город, но была остановлена взбунтовавшимися армейскими частями с помощью массированной атаки авиации. Президентский дворец защищали примерно 1800 охранников. Они держали оборону всю ночь, но, в конце концов, повстанцы ворвались во дворец и убили Дауда и его семью. В ходе коммунистического государственного переворота, вошедшего в историю как «Апрельская революция» (или «Саурская революция»)[18], погибли приблизительно две тысячи человек. Армейские офицеры-марксисты немедленно передали власть НДПА, которая образовала новое правительство Демократической республики Афганистан (сокр. ДРА).
Два дня спустя после свержения Дауда, в Вашингтоне государственный секретарь США[19] Сайрус Вэнс представил секретный меморандум одного из своих помощников по Афганистану. В нем сообщалось, что американские союзники в регионе — в частности, Пакистан, Иран и Саудовская Аравия — рассматривают произошедшие события как явно просоветский переворот. Американцы не догадывались, что КГБ тоже ничего не знал о надвигающемся кризисе в Афганистане и был озадачен не менее американцев. Но, хотя немногие в Кремле слышали об афганском журналисте Нур Мухаммеде Тараки, как и о других ведущих политиках этой страны, Суслов, Пономарев и другие советские идеологи ухватились за эту возможность, чтобы приветствовать Апрельскую революцию как еще один шаг в распространении коммунистических взглядов по всему миру.
Тараки, который все еще возглавлял фракцию «Хальк», стал новым президентом; Бабрак Кармаль, лидер фракции «Парчам», был назначен заместителем премьер-министра. Но тут между этими двумя фракциями снова начался раскол, и Тараки приказал очистить правительство от членов фракции «Парчам». Кармаль был отправлен в «почетную ссылку», став послом в Чехословакии. Таким образом, к концу 1978 года фракция «Хальк» сосредоточила в своих руках все рычаги власти.
Новое правительство окончательно подчинило страну влиянию Москвы, отчасти — за счет приглашения новых советских политических, военных и других советников. По указанию советского Генштаба в Афганской армии было создано политическое управление, которому были предоставлены контролирующие полномочия. В августе руководитель иностранной разведки КГБ Крючков вылетел в Кабул, где было подписано соглашение о сотрудничестве между КГБ и новой разведывательной службой Афганистана.
Правительство Тараки намеревалось превратить Афганистан в современное, социалистическое государство. Его меры была не менее, а может быть даже и более жесткими, чем реформы правительства Дауда. Но режим Тараки поначалу почти не встречал сопротивления, разве что на севере — в восточном Нуристане, и в центральной части страны — в Хазарджате, где проживали племена хазарейцев, а также в некоторых северных областях с таджикским населением. Новый режим не нравился им в основном из-за преобладания в его руководстве пуштунов. Зная о сопротивлении модернизации в сельских районах, НДПА пыталась маскировать свою радикальную программу реформ, заявляя, что это предпринимается для защиты «принципов Ислама, демократии, свободы и неприкосновенности человека». Внешняя политика нового правительства базировалась на нейтралитете.
Главной проблемой Афганистана была огромная социальная пропасть между городским и сельским населением. Это стало очевидно в октябре 1978-го, когда правительство ввело новый государственный флаг — красный, взамен традиционно зеленого исламского флага. Еще большее недовольство традиционалистов вызвали заявления правительства о намерении ввести образование для женщин, установить равноправие, провести земельную реформу и предоставить национальный статус для множества этнических групп, включая узбеков, туркмен, белуджей и нуристанцев. Правительство пообещало восстановить стабильность в стране, обеспечить образование для каждого гражданина и улучшить жизнь людей в целом. Но, несмотря на все эти заявления, самым важным преобразованием стала земельная реформа. Часто она выливалась в то, что землевладельцев и фермеров просто окружали, а затем расстреливали и хоронили в общих могилах с помощью бульдозеров. Именно прямая атака против сельского образа жизни, как можно было видеть, и вызвала волнения по все стране.
Правительство осуществляло свою власть ценой казней тысяч людей, иногда — после массовых арестов и пыток. Еще больше погибло в результате безжалостного подавления восстаний. Особенно преследовали религиозных и племенных вождей, как и политических активистов, ученых, представителей интеллигенции и других социальных групп, считавшихся потенциальной угрозой режиму. От этих репрессий пострадали десятки тысяч человек, многие из них попали в тюрьму Пул-и-Чархи в пригороде Кабула, которая когда-то была спроектирована французами и уже давным-давно превратилась в грязное и переполненное арестантами учреждение. Конечной целью всех этих мер, помимо усиления политического контроля, было вогнать общество в модернизацию самыми жесткими методами.
IV
Офицер КГБ Леонид Богданов уже знал кое-что об афганцах и их склонности к насилию. Он понял это, когда впервые посетил Афганистан в 1971 году, уже будучи подкованным экспертом по Ближнему Востоку. Мальчишка, продававший кока-колу в сельском киоске, предложил ему купить американский пистолет-пулемет «Томпсон»! Семь лет спустя, когда в апреле 1978-го в Кабуле произошла революция, Богданов — уже начинавший лысеть и чуть располневший офицер разведки — только что вернулся в Москву из командировки в Иран. И хотя его семья не могла покинуть Москву, так как жена была больна, а дочь собиралась поступать в университет, Богданов был направлен в Афганистан, чтобы оценить ситуацию на месте.
Богданов был назначен руководителем проекта по налаживанию официальных отношений между КГБ и афганской разведывательной службой. Новую организацию, подчиненную непосредственно президенту Тараки, назвали АКСА (AGSA, аббревиатура от пуштунского названия — «Организация защиты афганских интересов»). Богданов остался в Кабуле в качестве главного представителя КГБ в Афганистане. Ему предстояло работать бок о бок с руководителем местного отдела советской разведки (или «резидентом) и главным советником КГБ при афганском правительстве.
Богданову не потребовалось много времени, чтобы понять значение недавних событий в Афганистане для региона в целом, и это его сильно обеспокоило. Несмотря на то, что в Тегеране его незадолго до того лично принимал у себя иранский шах,[20] он, однако, прекрасно знал об альянсе Ирана с Соединенными Штатами. Теперь он опасался, что ситуация в Афганистане повлечет за собой новые соглашения между Тегераном и Вашингтоном, которые увеличили бы американское влияние в регионе, который иногда называли южным «мягким подбрюшьем» советской Средней Азии.
Также его беспокоили отношения Афганистана с Пакистаном. Многие пакистанцы никогда не признавали установленную британцами в 1893 году «линию Дюранда»,[21] которая с тех пор оставалась южной границей Афганистана. Эта линия разделила Белуджистан и населенные пуштунами районы на две половины, и Исламабад давно стремился подорвать стабильность Афганистана в надежде присоединить эти территории, расположенные к северу от пакистанской границы.
Исходя из этого, Богданов предполагал возможность, что Соединенные Штаты, Иран и Пакистан могут объединить усилия, чтобы разжечь волнение в афганском Белуджистане. Одновременно его беспокоили и амбиции НДПА, которая как правящая партия Афганистана не оставляла надежд всех прежних афганских правительств на расширение границ своей страны к югу. Заместитель премьер-министра, Хафизулла Амин, выпускник Колумбийского университета,[22] в шутку даже обещал ему как-нибудь предоставить возможность искупаться в Индийском океане.
