Считается, что сочинения утопического характера могли возникнуть лишь с распадом казавшихся незыблемыми представлений эпохи Средневековья. Начиная с XVI столетия стало возможно оценивать и критиковать общую систему организации общества (Kumar 1987, 1991). Эта тема разрабатывалась в ряде важнейших сочинений, одним из которых стала «Утопия» Томаса Мора (More 1516; репринтное издание Andrews 1901; Мор 1971). Это была первая работа, посвященная описанию альтернативного общества в целом, а не просто идеальный вариант какого-то отдельного элемента. «Утопия» вышла из печати сразу же после публикации «Государя» Макиавелли. Рождение современной утопии произошло 500 лет назад (1516), в тот самый момент, когда единое христианство начало распадаться вследствие Реформации, сотрясавшей католическую церковь по всей Европе (Kumar 1987: 22).
Предвосхищая общественную мысль, которая найдет свое отражение в сочинениях последующих столетий, Томас Мор подробно описывает Город Человека, а не Город Бога. В этом смысле он положил начало новому литературному жанру, или методу, сосредоточенному на размышлениях о будущем. «Утопия» представляет собой описание почти эгалитарного, прекрасно отлаженного общества. Сочинение Мора напоминает труды представителей современных социальных наук и описывает, «как общаются отдельные граждане друг с другом, каковы взаимоотношения у всего народа и как распределяются у них все предметы» (Andrews 1901: 173; Мор 1971: 88).
Остров Утопия состоит из 54 примерно одинаковых городов. Население каждого из городов состоит из 6 тысяч семей; численность взрослых в каждой семье варьируется от 10 до 16 человек. Для того чтобы численность населения городов оставалась приблизительно на одном уровне, по мере необходимости производится перераспределение жителей между семьями и городами. Когда возникает угроза перенаселения, то создаются колонии на новых территориях. Попасть на остров или покинуть его можно одним-единственным путем.
Частной собственности на острове не существует, товары хранятся на складах и выдаются населению по мере необходимости. Основой экономики в этом обществе служат потребности, а не доход. Труд направлен на производство полезной продукции. Бесполезные предметы роскоши не производятся вовсе. Нет никакой ненужной работы. Женщины выполняют примерно ту же работу, что и мужчины. С безработицей покончено, а продолжительность рабочего дня не превышает 6 часов. Жители города получают бесплатную медицинскую помощь и могут воспользоваться эвтаназией. У священнослужителей есть право совершать обряды бракосочетания, но при этом разрешен развод. Довольно любопытно, что прием пищи происходит в общих столовых, а готовится она поочередно всеми семьями. Жители носят одинаковую одежду. Подобное утопическое общество рассматривается как вполне безопасное для его членов – вплоть до того, что нет необходимости снабжать двери замками. Каждые десять лет семьи меняются домами.
Поездки по острову не запрещены, если «у кого-то появится желание повидаться с друзьями, живущими в другом городе, или просто посмотреть на саму местность» (Andrews 1901: 178; Мор 1971: 92). Это отражает «современный» подход к путешествию, когда желание навестить друзей и увидеть другие части света считается достаточным основанием для того, чтобы отправиться в него. В Утопии путешественникам предоставляется соответствующий транспорт, провизия на время поездки и внутренний паспорт. При отсутствии паспорта гражданина возвращают домой. Уединение в Утопии не является элементом свободы: таверны и места для уединенных собраний здесь отсутствуют. Каждый человек остается на виду у всех остальных и вынужден вести себя должным образом. Спустя столетия Джейн Джекобс обратилась к вопросу значимости эффективного городского устройства и регулирования, благодаря которому всегда существуют «глаза, устремленные на улицу» (Jacobs 1992 [1961]; Джекобс 2011).
Терпимость к чужим религиозным взглядам закреплена в молитве, которую должны повторять все жители Утопии. Ученые могут становиться должностными лицами в органах власти или священнослужителями. В Утопии есть и рабы. Мысль о войне в целом противна жителям Утопии. Если они полагают, что союзная им страна подверглась необоснованной агрессии, ей будет оказана военная помощь. При этом жители Утопии предпочитают захватывать вражеских солдат в плен, а не лишать их жизни. Им претит мысль о победе, добытой в кровопролитии. Главная цель войны для них заключается в том, чтобы добиться ситуации, когда не было бы никаких войн.
Большинство критиков считают «Утопию» Мора сочинением, послужившим основой для целого ряда важных моделей «социального будущего». Маркс окрестил Мора «коммунистическим героем». Герберт Уэллс, напротив, рассматривал в качестве первой современной утопии общество, представленное в «Новой Атлантиде» Фрэнсиса Бэкона, опубликованной столетие спустя в 1627 г. (Andrews 1901; Kumar 1987: 198–199).
В «Новой Атлантиде» описываются обычаи утопического общества, обнаруженного на одном из островов, прежде всего обычаи государственного научного учреждения – Дома Соломона, рассматриваемого в качестве «государственного ока». На вооружении ученых Дома Соломона имеются многочисленные научные приборы, процессы и методы. В одной из сцен сочинения глава Дома Соломона демонстрирует европейскому путешественнику научные исследования, в которых применятся метод Бэкона. Исследования эти нацелены на понимание и покорение природы и использование полученных знаний для совершенствования общества.
Схожие взгляды были разработаны и жившим в XVIII столетии ученым маркизом де Кондорсе. Он всматривался в «океан будущего» и предрекал становление прогрессивного мира будущего, основанного на равенстве, просвещении и обществах, мудрое руководство которыми осуществлялось бы мировой коллегией ученых (Kumar 1987: 44). Благодаря своему динамичному развитию наука превращалась в коллективную силу, способную преобразовать и усовершенствовать мир.
Романист Анатоль Франс подошел к вопросу с более общих позиций, размышляя о положительных возможностях утопического мышления. Он утверждал, что «без утопистов далекого прошлого люди до сих пор жили бы в пещерах, несчастными и обнаженными <…> Из благородной мечты вызревает благая реальность. Утопия представляет собой принцип всеобщего прогресса и очерк лучшего будущего» (цит. по: Mumford 1922: 22). До XIX в. будущее редко понималось в качестве иного места, некоей еще не открытой страны. В XIX же столетии произошел всплеск идей с развитием подробных концепций утопий будущего (Armytage 1968). Многие футурологи предрекали динамичную роль новых наук и технологий, прежде всего парового двигателя и электричества, в строительстве нового, лучшего мира будущего (Kumar 1987: ch. 1; Morus 2014).
Некоторые утопии рассматривались как близкие к практической реализации, другие же – как возможные в весьма отдаленном будущем. Среди соответствующих примеров следует назвать концепцию «подлинного коммунизма» Маркса, который должен был стать результатом классовой борьбы, а также утопию свободных рынков, разработанную Джоном Брайтом и Ричардом Кобденом (Kumar 1987: 46–49). Весьма значимым оказался предпринятый в начале XIX столетия Робертом Оуэном эксперимент по созданию образцового фабричного поселка в Нью-Ланарке, Шотландия. Эта ставшая реальностью утопия послужила примером для создания в течение последующих ста лет целого ряда иных утопических коммун. Размышления самого Оуэна о нью-ланаркском эксперименте вышли под названием «Новый взгляд на общество» (Owen 1970 [1813/14]). Оуэн критиковал конкурентный и отчуждающий характер промышленного капитализма и выступал за создание относительно небольших «кооперативных поселков». Численность населения каждого из таких поселков должна была составлять примерно одну тысячу человек. В них должны были быть общественные здания, кооперативные предприятия, игровые площадки, общественные кухни, лекционные залы и школы. Оуэн полагал, что кооперативные поселки смогут оказаться полезными в деле коррекции «обесценивающего» эффекта новых технологий и машин (Owen 1970 [1813/14]: 53; о «реальных утопиях» последнего времени, многие из которых были также невелики по своим масштабам, см.: Wright 2010).
