в море с этой компашкой? Эльф, гном, орк – не простые ребята. И это может быть очень опасным.
Она поглядела на меня непонимающе.
– Они – замечательные! К тому же ты-то сама так и живешь! – парировала сестра.
Я поморщилась. Шах и мат. И правда, ханжески как-то прозвучало. Но где грань между «заботиться о» и «трястись над» – я не знала. Хотела бы я уберечь Елену от того, что происходило несколько месяцев назад со мной? Да. Хотела бы этого сама Елена? Однозначно, нет, судя по выражению ее лица.
– А ты не думала, что тебя могут убить? – попробовала я воззвать к ее разуму.
– А ты? – снова встрепенулась она, снова разливая нам вино.
Я криво ухмыльнулась, потягивая вторую чашку. Вино согрело меня, но не сняло стресса от ужина. Мне хотелось выговориться. Так хотелось. И выходило, что кроме младшей сестры я никому не могу сказать то, что думаю. Хотя бы частично. Поэтому меня понесло.
– Не думала, пока все не началось. Меня уже пытались утопить, отравить конфетами, застрелить, в меня била молния, попала пуля, я ходила в полиагре, меня пытались съесть зомби и упыри, и для особой пикантности – мою кровь пил вампир. Это не совсем то, чего нормальный человек хочет себе для счастья.
Я посмотрела на нее и поняла, что абсолютно зря это все сказала. Глаза у сестренки разгорелись, похлеще, чем у тех упырей.
– Настоящий вампир?!
Ну, вот, кажется, это единственное, что она восприняла. Отвратительная из меня старшая сестра получается. Зачем вот я про Вегу вообще упомянула? Надо читать такие романы в юности, когда впечатлителен, а сейчас я это воспринимала как «Ох, да что ты, твою мать, говоришь!»
– Ага.
Елена опрокинула в себя остатки энтильского.
– Расскажи! – она снова держала меня за руку, н-да, тему надо было как-то сворачивать.
– Да нечего там рассказывать, у меня рука была ранена, и я немного поделилась, чтобы он мог снять боль. Вот, собственно, и все.
Она замялась и принялась теребить край вышитой подушечки. Ей очень хотелось что-то спросить, но она не знала, как. Глаза потупила, а эмпатически чувствую азарт и любопытство.
– Ну? – не выдержала я, пытаясь не разулыбаться, настолько она выглядела забавно.
– А… А правда, что это очень… приятно? – и чуть покраснела, то ли от вина, то ли представив, что там могло быть с этим вампиром.
– Ничего особенного, – нагло соврала я, – в сон клонит и все. И еще страшновато.
Елена была слегка разочарована, и даже не пыталась этого скрывать.
– Да? Значит, в книгах – все неправда? – протянула она, таким тоном, будто это я самолично понаписала всю эту романтическую чушь о высшей нежити, которой она зачитывалась. А теперь сказала, что просто пошутила.
– Да, конечно же! Наивняк!
Она рассмеялась, когда я потрепала ее по макушке.
– А если серьезно… Я просто не хочу в чем-то уступать Эрику, я хочу, чтобы он воспринимал меня всерьез. Поэтому мне нужно пережить хоть какую-то часть того, что пережил он.
«О боги! Так вот как мы выглядим, когда морозим такие глупости! Это, оказывается, просто семейное…»
– Ага, – грустно улыбнулась я, – и ты хочешь быть с ним любой ценой, да?
– Да! – она посмотрела мне прямо в лицо своими горящими карими глазищами.
Кажется, я начинаю понимать Дэвлина. Тяжко ему со мной приходится.
– Я – глупая? – спросила она внезапно, глянув на меня как-то жалобно.
– Нет, – я покачала головой, – уж точно не глупее меня.
– Объясняй понятнее, если хочешь, чтобы тебя понимали, – встопорщилась Елена, – и прекрати говорить таким покровительственным тоном. Обижусь!
Я вздохнула.
– Ну, вот представь себе, абордаж. Ядра свистят, озверевшие от крови моряки с оружием, и на тебя налетает пират с саблей. Что ты сделаешь?
– Попытаюсь убить его раньше, чем он меня, – твердо сказала Елена.
– И оно того стоит?
– Эрик того стоит. Если я окажусь… слабее его, – продолжила она, закусив губу, – я быстро его потеряю. Я не глупая, я понимаю, какой он…
Я просто не нашлась, что ответить. Прекрас-с-с-сно. Потом осторожно коснулась ее эмоций – все так, влюблена отчаянно.
– И еще… – она очень хотела что-то сказать, но опять не решалась.
– Что?
Елена подняла на меня глаза и посмотрела с вызовом.
– И еще, как я могу в чем-то тебе уступать, если ты все время у него перед глазами? И он все равно будет сравнивать!
У меня отпала челюсть. Так это, значит, я во всем виновата?
– Я же понимаю, что между вами что-то было, – продолжила она выговариваться, – а может, и сейчас все еще есть. Это видно. Мужчина не будет так смотреть на кого-то, кто ему совсем безразличен. Я не должна быть… хуже, понимаешь?
Я понимала.
– Почему у вас ничего не получилось? – требовательно спросила сестра.
Ну что ж, рано или поздно нам нужно было об этом поговорить.
– Потому что мы даже не пробовали, – честно ответила я, – а может, потому что мне нужен Дэвлин. Хочешь понять, что будет, если все пойдет… не так? – спросила я ее. – Так сказать, на моем примере?
Будь я трезвее, я бы никогда этого не сделала, но сейчас… Она очень хотела вызвать меня на откровенность, ее она и получила.
– Не понимаю тебя.
– Я пережила нечто похожее, – попробовала я аккуратно подобрать слова, – но у меня все кончилось… не слишком весело.
– Да, хочу, – тряхнула сестра челкой, беря меня за руку, – но не из-за себя. Я просто хочу знать, что с тобой происходит. Ты же ничего мне больше не рассказываешь! То появляешься с лихорадочным блеском в глазах, то выглядишь, как вернувшаяся с того света тень. Я же тоже переживаю за тебя, понимаешь?
Я аккуратно потянулась к тому комочку пепла, в который превратились мои собственные эмоции, когда я осознала, что ничего у меня с Дэвлином не выйдет в принципе. Вытащила. И поделилась с сестрой. Глаза ее распахнулись еще шире, она моргнула несколько раз и по ее щекам потекли слезы. Она зажала себе руками рот, а я мысленно перебирала самые драгоценные свои сокровища: вот я вижу Дэвлина первый раз, вот он отодвигает меня себе за спину, защищая от всего мира. Вот я пытаюсь закрыть его от смертоносных лучей в форте, а вот мы танцуем на балу бургомистра. Вот единственный раз, когда я поцеловала его, вот мы сидим молча в темной гостиной, едва соприкасаясь пальцами. Вот драка с двумя боевыми магами при штурме Аскары. И, конечно, его ладонь, оставляющая печать. Я закрылась.
Почти минуту мы молчали.
– Как ты живешь
