и твердеть, становясь с каждой секундой все больше. Я едва касалась его, но этого было достаточно. Я провела пальцами по небольшому бугорку кожи под головкой, и его член начал твердеть еще быстрее. Я слегка погладила его мошонку, наблюдая, как сжималась его кожа от моего прикосновения.
И каждые несколько секунд я бросала взгляд на его лицо.
Его губы еще немного приоткрылись, и я услышала, как ускорилось его дыхание. Он слегка повернул голову в сторону.
Что-то происходило.
Надеюсь, приятный сон обо мне.
Я подползла чуть ближе, наклоняясь к его стволу, но не касаясь его, и посмотрела на лицо Коннора.
Его губы дернулись, но он так и не открыл глаза.
Я была так близко к его члену, что могла чувствовать, как мое дыхание отражалось от его кожи и щекотало меня под носом. Меня обдавало его жаром.
Все время наблюдая за его лицом, я поцеловала его член.
Он дернулся от моего прикосновения, прижимаясь к моим губам.
Его рот открылся еще больше, и мускулы на лице дернулись.
Непрерывно наблюдая за Коннором, двигаясь осторожно, чтобы не потревожить его, я слегка высунула язык и провела им от его яиц вверх по всей длине к упругой и набухшей головке.
Низкий, гортанный стон сорвался с его губ.
Он был твердым, как скала, его эрекция служила доказательством готовности его тела.
Господи, я была такой мокрой.
Я так сильно его хотела.
Я продолжала легонько целовать и ласкать его член языком, наблюдая за лицом Коннора…но он не просыпался, лишь хмурился от отчаянного желания.
Я так больше не могла.
Проклятье, мне нужно было почувствовать его внутри.
На этот раз я оправдывалась тем, что какой парень не захотел бы проснуться не просто, чтобы заняться сексом, а от того, что женщина уже ублажает его?
Словно ей не терпелось?
Эй, разве это не должно польстить его эго?
Но я не хотела ублажить только его.
Я хотела доставить удовольствие себе.
Используя его.
Тем не менее, мое сердце трепетало в груди, пока я медленно передвинулась и встала на колени рядом с ним. Я старалась делать это так медленно и бесшумно, насколько возможно, но матрас все равно немного прогнулся.
Но он продолжал лежать с закрытыми глазами, его дыхание было поверхностным и быстрым.
Его руки были заведены над головой, что, по крайней мере, могло помочь мне в том, что я задумала.
Я подняла одну ногу вверх, медленно, о-о-очень медленно — все-таки мне стоило сдержать обещание, данное себе на прошлый Новый год и приобрести абонемент в тренажерный зал, а затем довольно изящно перекинула ее над его телом. Потом опустилась на колени.
Теперь я сидела на нем, расставив ноги. Хотя, стараясь как можно меньше давить на него своим весом, получалось у меня не очень.
Но он до сих пор не проснулся.
Черт, он крепко спал…
Я чувствовала обжигающий жар его ствола напротив своего бедра, его твёрдую эрекцию и нежную кожу.
Я положила руки на кровать по обеим сторонам от его рёбер, перенесла вес на четвереньки и затем медленно…медленно…опустила свою задницу, пытаясь направить его в себя, не помогая при этом рукой.
Туда.
Кончик его члена тёрся о мои мокрые складочки.
О-о-о-о, Бог ты мой.
Мое собственное дыхание теперь стало прерывистым, напряженным от предвкушения.
Должна ли я опускаться на него не спеша и посмотреть, сколько времени потребуется, чтобы разбудить его?
Или мне стоит резко сесть на него и разбудить шоком?
(Учитывая, насколько он огромен, меня, на самом деле, может ожидать больший шок).
А потом, в последнюю минуту, моя совесть заговорила об ограничении ответственности.
Это ведь не…ПЛОХО? Типа…без его согласия…верно? Я имею в виду…ему ведь это ПОНРАВИТСЯ?
То есть…МНЕ бы понравилось, если бы мы поменялись местами…
(О, черт, ДА, понравилось бы)
Но…понравилось бы мне это в любой ситуации?
Я закусила губу, пытаясь решить, что же мне все-таки делать. Я просто вроде как покачивалась над ним, чувствуя, как его набухшая головка почти вошла в меня, но не совсем, это походило на восхитительную пытку…
Мне так сильно этого хотелось…но теперь, будучи на финишной прямой, я не была уверена, что должна пойти до конца…
А затем одна из его бровей приподнялась, он приоткрыл глаз и посмотрел прямо на меня.
— Лили, ты меня убиваешь. Просто СДЕЛАЙ это.
Я ахнула.
— Ах ты ОБМАНЩИК!
Он захохотал.
— Ну, если бы ты не возилась так долго…
— Ах, да? — воскликнула я. — Что ж, вот что я делаю с обманщиками!
И я резко опустилась на него одним великолепным, убийственным движением.
Ну… во всяком случае, наполовину.
Я уже истекала от постоянного предвкушения последние десять минут. Спасибо Господу за эту смазку, иначе бы мой ход не сработал. Или было бы довольно болезненно.
Вместо этого, все было восхитительно.
Настала его очередь удивиться.
Его губы сложились в «О», и он широко раскрыл глаза.
— Ох, бл*дь, — застонал он.
Думаю, его реакция в значительной степени отразила мои чувства, хотя я не могла мыслить слишком ясно.
Смутно я осознавала, что у меня вырвался стон, похожий на вой дикого животного.
Каждый раз, когда Коннор входил в меня раньше, он делал это не спеша, медленно.
Теперь же, пребывая на вершине возбуждения и предвкушения, его скольжение внутрь меня… так глубоко… так быстро…
Ничего себе.
Я не кончила, но была очень близка.
Он поднял руки и потянулся к моей талии, словно желая схватить меня…
— Не двигайся, — скомандовала я и схватила его запястья прежде, чем он дотронулся до меня.
Если бы он захотел положить руки на мою талию, я бы абсолютно ничего не смогла сделать, чтобы остановить его…но он уступил и просто посмотрел на меня.
— Обманщикам не разрешается командовать парадом, — сказала я, держа его за запястья.
Он с трудом сглотнул.
— Хорошо…просто, ради Бога, — прошептал он настоятельно, — делай что-нибудь.
— Прекрасно, — огрызнулась я, опираясь на его руки.
А потом я медленно приподнялась, на дюйм или два… и медленно опустилась, принимая еще немного его длины.
Затем я снова приподнялась, чувствуя, как его влажная кожа скользит во мне…
И потом я стала медленно покачиваться вверх-вниз, принимая еще немного его длинного члена в себя.
Он стал намного толще.
Заполняя меня.
Я скользнула вверх по его длине (он был во мне уже довольно глубоко) и резко, жестко и быстро опустилась на него.
Приняв еще немного.
Он лишь продолжал увеличиваться, пока я продолжала.
Все это время его шея была напряжена, а голова чуть приподнята
