арабику или робусту в зернах, килограмм в руки. Но в центр поедешь не всегда, времени стоять в очередях тоже нет. Какой выход? Выход был. Продавался молотый кофе в пачках – в зеленых подешевле и похуже, в красных – подороже и получше. Он был отвратительный, небрежно смолотый, с какими-то примесями, трухой. В общем, дерьмовый был кофеек. А стоил прилично. Но на безрыбье, как говорится…
Во времена молодости мы собирали гостей довольно часто. Во-первых, мы жили в отдельной однокомнатной квартире, а не с родителями, как большинство наших сверстников, сил было навалом, общаться хотелось – в общем, молодость. Как выходили из положения? В те годы был популярен салат с горбушей – банка горбуши, стакан риса, яйцо и жареный лук. Кажется, так, но могу что-то путать. Получалась большая салатница, и салат этот был очень сытным.
Были в свободной продаже замороженные тушки кальмаров. Отварить, добавить яйцо и, опять-таки, жареный лук. Было вкусно. Рецептом салата из кальмаров я тоже поделюсь в этой книге.
Еще в репертуаре были винегрет, бутерброды с бородинским хлебом и килечкой, селедка, картошка, на горячее мясо по-французски – запеченный говяжий антрекот, который можно было купить в кулинарии. В те годы это было очень популярным блюдом. Возни минимум, вид презентабельный, сытно и красиво. Антрекоты отбивали, солили, перчили. Нарезали кольцами лук. Натирали сыр и поверх сыра клали майонез и запекали в духовке. Правда, мясо это жевалось трудновато, но у всех еще были крепкие зубы. Да и не еда нас волновала, важно было общение.
Сухое вино в продаже имелось – белое, красное, очень было популярно «Арбатское». Еще в те годы мы варили глинтвейн, особенно зимой – это, как сейчас говорят, было в тренде. Брали дешевое болгарское сухое красное – мне почему-то запомнилась «Медвежья кровь», – добавляли специи, гвоздику, душистый перец, корицу, апельсин, лимонную цедру, яблоко. И по квартире разливался невозможный, сложный аромат горячего варева. Как здорово прийти из зимнего леса, стряхнуть с валенок снег, рухнуть в кресло и выпить стакан горячего глинтвейна!
Еще выручала кулинария – там было дорого, но что-то можно было купить: куриные шницели в полосках сухариков, ромштексы, гуляш или азу, салаты, витаминный, столичный, рыбные котлеты. Но это было на крайний случай: цены кусались.
И еще были неплохие магазины «Диета». Там покупали замечательные порционные желе – яблочные, вишневые, молочные и самбук, воздушный мусс из фруктов. Творожные запеканки, сырники, блинчики.
Существовал и знаменитый на всю Москву фирменный магазин «Колобок». Находился он недалеко от нашего дома. Очереди там были огромные, но и продукция очень качественная. Например, все обожали фирменные творожные колобки с изюмом, мы с сыном ездили туда именно за ними.
Были в советские времена магазины «Дары природы» со свежей клюквой и брусникой, сухими и солеными грибами. Но главное – там продавались перепелки, фазаны, лосятина и мясо изюбра. Что это за зверь? Я думала, что это разновидность кабана. А оказалось, что изюбр – это олень. Есть оленя мне не хотелось. Да и кто знает, что из него готовить и как получится. Цены там были приличные, и относились эти «Дары природы» к промкооперации. Не могу сказать, что мы ими часто пользовались, но иногда заходили.
Но вот пришли другие времена, а с ними – новые, неизвестные до того продукты.
На Тверской, бывшей Горького, в самом центре столицы, открылся первый «Данон». Раз в неделю я туда ездила: семь баночек йогурта, упаковка «растишек» на завтрак ребенку. Как мне хотелось съесть йогурт или розовый творожок! Но нет, держалась – все дитяти, я перебьюсь. Дорого это было, очень дорого. По крайней мере для нас. Но все-таки это было лучше, чем унижение в бесконечных очередях.
Тогда же, в начале перестройки, стали открываться первые кооперативные рестораны. Приехал мой заграничный дружок, и мы пошли в грузинский ресторан «Пиросмани». Еда замечательная, для нас цены безумные, для него, иностранца, копейки. И вот эпизод. В баре на полке стоят металлические баночки с колой и фантой. Сын просит купить.
Подхожу – нет, это только на валюту, три доллара банка. Друг мой верный увидел, все понял и, конечно, колу ребенку купил, но страшно возмущался – ну разве так можно? Валюта в то время была не в ходу у обычных людей, к тому же еще не отменили вполне серьезную уголовную статью за валютные спекуляции.
Зато стало возможно зайти в уютное заведение, выпить нормальный кофе, съесть пирожное, вкусно поесть. Появилась надежда, что и у нас все будет как у цивилизованных людей.
А в конце девяностых появились магазины с национальными продуктами, например, грузинский, где продавались замечательные рассольные сыры, молдавский, куда ездили за овощами и фруктами. Магазин «Армения» на улице Горького существовал много лет. Какая там была бастурма! А какие сыры и сладости! Был и польский магазин «Морозко». Там в основном продавались замороженные фрукты и овощи.
Летом на даче, если удавалось достать мясо, что было огромной проблемой, жарили шашлыки.
Конечно, на рынках было все – и прекрасное мясо, и хорошие фрукты и овощи, и солености, и квашения, и замечательные молочные продукты: масло, сметана и творог. Но рынок могли позволить себе только люди обеспеченные, а не с обычным советским средним доходом.
Была еще одна советская история – магазины «Березка», в том числе и продуктовая, где торговали на валютные чеки, которые были у тех, кому повезло работать за рубежом.
В шестьдесят девятом мои родители уехали в командировку в Малайзию – черт-те куда, на другой конец света. Летели почти трое суток с пересадками: Пакистан, Бирма, нынешняя Мьянма, Таиланд. Мама рассказывала, что в Рангуне, столице Бирмы, процветала страшная бедность, еды не было, а та, что была, распределялась по талонам. С ужасом они наблюдали, как за доллар чаевых в отеле передрались два мальчика-боя. Драка была кровавой. Но в гостинице, а она была, как ни странно, приличной, оставшейся со старых времен, за доллары их покормили. А ночью на маму упала здоровенная ящерица, ими был обвешен весь потолок. От ее крика проснулись все постояльцы. Если бы эта гадость упала на меня, от моих криков проснулся бы весь город.
В Таиланде же все было прекрасно – вот что значит здоровый капитализм. С Малайзией, Куала-Лумпуром, у мамы связаны воспоминания о китайской уличной еде, самой вкусной на свете. Говорит, что вкуснее китайских омлетов с овощами она ничего не ела.
Пока родители были в командировке, я оставалась в Москве с бабушкой. И вот однажды, под самый Новый год, случилась сказочная история – в нашу дверь позвонили, и на пороге возник человек с большой картонной коробкой.
– Это вам, – сурово сказал он. – Распишитесь в получении.
Дрожащей рукой перепуганная бабушка поставила подпись. Хмуро кивнув, мужчина испарился. Мы поставили коробку на стол и переглянулись –
