— После свадьбы ты снова сможешь их удовлетворять на стороне, но тебе надо жениться, чтобы иметь семью. Кто потом позаботится о тебе в старости?
Он откинул назад голову и расхохотался от души:
— Мне тридцать пять, Летиция. Мне еще не нужна сиделка. Но обещаю, как только почувствую приближение старости, сразу женюсь.
— Но тогда будет поздно, ты не сможешь иметь детей. Послушай, хотя твоя репутация всем известна, ты все еще считаешься выгодным женихом, и я без труда найду тебе невесту.
Он уже жалел, что поднял эту тему.
— Все, Летти, хватит. Мои взгляды на женитьбу остаются прежними — существует на свете две категории женщин, и они никак не смешиваются. Те, что могут доставлять удовольствие мужчинам и требуют за это плату, и те, что предназначены для семьи, им тоже надо платить, но по-другому. Я предпочитаю платить первым, зачем я буду тратить деньги на семью, которая мне не нужна? Все, забудь, тема закрыта.
Она молчала, понимая по тону брата, что не стоит настаивать. Действительно, надо признать — он прав. Все женщины хотят от него больше, чем сами могут дать.
— Но дай мне возможность все-таки поискать, может быть, я найду для тебя красавицу.
— Все, разговор окончен. Мне еще надо переодеться на твой проклятый бал.
Он налил себе еще кларета и покачал головой, вспомнив этот разговор. Потом огляделся. Пока он танцевал только с мисс Хэйшем и понимал, что придется снова поискать партнершу, иначе все решат, что он особо выделил ее. А Кит этого не хотел. Он не хотел жениться, да и зачем делать какую-то бедняжку несчастной? А поскольку он не будет ей верен, она станет скоро такой. Что ж, пока надо найти другую партнершу.
Его внимание привлекло промелькнувшее черное домино с зеленой отделкой. Крайне необычно, что женщина надела черное; кажется, кроме них двоих, в зале больше никого не было в черном. И почему-то сразу понял, что не знает ее. Она встала у открытого окна и смотрела на него. Вся ее фигура выражала стремительность; казалось, она сейчас сорвется с места и исчезнет. В нем проснулось любопытство. Взяв два бокала с шампанским с подноса, он направился к незнакомке.
— Здесь жарко, мисс Черное Домино. Не хотите выпить холодного шампанского?
Кларисса вздрогнула, но тут же взяла себя в руки. К ней обращался лорд Рейзенби. Он сам сделал первый шаг. Она не верила в удачу и уже собиралась уходить, но теперь путь к отступлению отрезан.
— О, благодарю вас, сэр. Здесь действительно жарко.
Он был очень высокий, гораздо выше ее, и костюм домино не скрывал его стройной атлетической фигуры. Кларисса впервые в жизни почувствовала трепет от близости мужчины. Это было неожиданно и очень приятно. Глядя снизу вверх, она попыталась разглядеть лицо, но увидела только пронзительный взгляд, устремленный на нее из прорезей маски. Итак, вот он какой — мужчина, который собирается похитить сердце Амалии и ее честь. И ввергнуть всю их семью в мир унижения и позора. Но она смогла оценить его мужественную внешность. Теперь осталось выяснить его намерения и имеют ли надежды Амалии хоть какое-то основание, хотя понимала уже после разговора с тетей Констанцией, что, если и есть шанс, он ничтожно мал.
А он видел в прорезях маски пару зеленых сверкающих глаз.
— Вам нравятся маскарады? Мне кажется, я узнала всех. Просто предлог быть более свободным во флирте, не так ли?
Ее голос, обычно музыкальный и глубокий, чуть вибрировал от волнения. Роль, которую она собиралась сыграть, и присутствие рядом столь физически привлекательного и известного своими похождениями графа сказывались, и она уже чувствовала магнетизм его личности. Хотя она не питала иллюзий по поводу собственной внешности, собираясь с ним флиртовать, зато прекрасно изучила манеры сестры — все необходимые ужимки и повадки особы, склонной к кокетству, и впервые пыталась применить на деле.
Удивленный взволнованным тоном, он пристальнее взглянул в зеленые глаза. Он мог поклясться, что она очень нервничает.
— Вы и меня узнали, мисс Домино?
— Я могу предполагать, милорд. Вы — граф Рейзенби, не так ли? — Но в изумрудно-зеленых глазах промелькнула тень сомнения. Что, если она ошиблась?
— А если нет, вы будете разочарованы?
— Разумеется. — Она прикрылась веером, чтобы дать себе время прийти в себя. — Я была бы разочарована, ведь так много слышала о вас и мечтала встретить здесь.
— Могу спросить, вы здесь по приглашению леди Тисборо? Или проскользнули сюда тайно? — Может быть, она дама полусвета, и поэтому он ее не встречал. Решила искать приключений под маской.
Но Кларисса, забыв свою роль, вспыхнула от негодования.
— Что вы имели в виду? Разумеется, меня пригласили, как может быть иначе!
Ее искренняя вспышка негодования и блеск зеленых глаз были так естественны, что он даже отступил. В нем шевельнулся интерес. Он не верил ее словам, но все-таки это была новая игра, хоть какое-то приключение.
— О, прошу прощения. Тогда с кем имею удовольствие беседовать?
— Это сейчас не имеет значения. И к тому же, — она из-под веера взглянула в его глаза, темно-голубые глаза с черными точками зрачков, — ведь вам гораздо интереснее не знать моего имени и сохранить на какое-то время тайну. — Из слов Амалии о графе она понимала лишь, что он очень богат, но не ожидала, что он будет похож на загадочного злодея из ее любимых романов. Но по непонятной причине, ей всегда нравились именно отрицательные герои.
— Значит, я не узнаю, кто вы. А зачем вы меня искали?
— Я скажу, милорд. Но сначала познакомимся немного поближе. Скажите, та леди, с которой вы танцевали, что вы думаете о ней? Она, по-моему, плохо танцует.
— Вы можете сразу перейти к делу, я не занимаюсь обсуждением знакомых дам. — Тон его был подчеркнуто насмешлив.
Решительно захлопнув веер, Кларисса поняла, что пора начинать боевые действия.
— Да. Вы, кажется, человек прямой, и стоит перейти сразу к моему делу.
— Так-то лучше. Но предупреждаю, что, если вы хотите денег, я не склонен поддаваться шантажу. И если вы явились по просьбе одной из своих сестер… — И, игнорируя ее возмущенный возглас, продолжал: — Я всегда сам плачу долги и только напрямую.
— Послушайте, милорд! Вы хотите от меня откровенности? — Она растерялась, казалось, он видел ее насквозь! Но сама не ожидала, что это вызовет в ней такую ярость. Этот граф просто надменный грубиян и заслуживает отповеди. Она даже забыла про Амалию. — Я поражена, сэр, вашей грубостью, и мне жаль, очень жаль тех несчастных, которых вы упомянули, они зря умоляли вас, потому что, я вижу, это бесполезно. Вы платите сами свои долги? Что ж, надеюсь, вы когда-нибудь за все заплатите сполна!
