Читаем без скачивания Я убиваю - Джорджо Фалетти

Он сознательно не упомянул погибших. Это были люди, каждый со своим именем, собственным характером, он помнил их глаза, смех, а потом они внезапно превращались в мертвые тела, изуродованные вместе с кузовом болида: яркий шлем свернут набок, «скорая помощь», как всегда, опаздывает; вертолет, как всегда, не поспевает вовремя; врач, как всегда, оказывается бестолковым.

Роланд шумно возразил.

– Да что ты несешь, Йохан? Мы же с тобой прекрасно знаем, что такое «Формула-1», но у меня масса предложений из Америки… У тебя еще уйма времени, чтобы развлечься и заработать кучу денег без всякого риска.

У Йохана не хватило мужества остудить менеджерский пыл Роланда. Деньги, конечно же, не тот стимул, который мог изменить состояние его души. Денег у него хватит на два поколения вперед. Он зарабатывал их, все эти годы рискуя жизнью, и не поддался искушению, как многие его коллеги, приобрести персональный самолет или вертолет и покупать дома во всех концах света. Он не смог сказать Шатцу, что проблема в другом – гонки перестали доставлять ему удовольствие. Нить почему-то оборвалась и, к счастью, это произошло не в тот момент, когда он мог потерять равновесие.

– Ладно, еще поговорим.

Шатц понял, что сейчас лучше не настаивать.

– Хорошо, постарайся быть в форме для Испании. До конца чемпионата еще далеко, два хороших результата, и все выправится. А пока развлекайся, красавец-мужчина!

Роланд отключился, а Йохан смотрел на мобильник, словно видя в нем озабоченное лицо своего менеджера.

– Молодец. Ждешь, пока отойду, и тут же хватаешься за телефон. Мне, что же, надо думать, будто у тебя есть другая женщина?

Эриджейн вышла из душа и поднялась к нему на палубу, вытирая волосы полотенцем.

– Нет, это был Роланд.

– А!

Этот возглас вместил в себя все.

– Я не нравлюсь ему, не так ли?

Йохан привлек ее к себе, обнял за талию, прижался щекой к ее животу и заговорил, не глядя на нее.

– Не в этом дело. У Роланда свои проблемы, как у всех, но он мой друг, и я полностью доверяю ему.

Эриджейн ласково погладила его по голове.

– Ты сказал ему?

– Нет, решил, что по телефону не стоит. Думаю, скажу – и ему, и Фергюсону – в Барселоне. На будущей неделе. В любом случае официально сообщу об уходе только на финише сезона. Не хочу, чтобы журналисты еще злее кусали меня.

Их любовная история была необычайно лакомым кусочком для репортеров всего мира. Лица гонщика и шахматистки месяцами не сходили с журнальных обложек, а светские хроникеры изощрялись, строча всяческие небылицы.

Йохан поднял голову, заглянул ей в глаза и с волнением прошептал:

– Я люблю тебя, Эриджейн. Я любил тебя еще до нашего знакомства, но не знал этого.

Она не ответила. Только посмотрела на его лицо в бликах света, отраженных от палубы. Йохан слегка растерялся, но он уже сказал то, что хотел, и не собирался возвращаться назад.

Второй карнавал

Его голова в подводной маске появляется на поверхности воды около носа яхты. Он отыскивает глазами якорную цепь, и колыхнув ластами, медленно подплывает к ней. Ухватившись за борт, осматривает яхту. Корпус из стеклопластика отражает яркий свет полной луны. Он дышит в трубку ровно и спокойно.

Пятилитровый баллон у него за спиной не пригоден для длительного погружения, зато легкий, удобный и не стесняет движений. Черный легководолазный костюм – без всяких надписей или цветных вставок, достаточно плотный, чтобы хорошо защищать от холода в воде. Включить фонарь он не может, но из-за яркого света полной луны ему не приходится сожалеть об этом. Всячески стараясь ни малейшим всплеском не нарушить тишину, он под водой подплывает к корме, где с палубы свисает неубранная лестница.

Хорошо.

Можно легко подняться на борт. Он снимает обмотанный вокруг пояса линь, цепляет к лестнице карабин и подвешивает на него герметичную коробку, отстегнув ее от пояса. Собирается снять также баллон, ласты и свинцовый пояс и, подвязав все это к лестнице, оставить под водой.

Ему нужна полная свобода движений, хотя неожиданность, с какой он возникнет перед двумя спящими людьми, и поможет ему выполнить задачу.

Он уже собирается снять ласты, как вдруг слышит шаги на палубе. Соскальзывает с лестницы, отплыв в сторону, прячется под бортом. Оттуда, из затененного укрытия, видит, как на палубу выходит девушка и останавливается, зачарованная лунной дорожкой на тихой, спокойной воде. Белый халат на ней – еще один светлый блик, но вот она легким движением сбрасывает его и предстает обнаженной в лунном свете.

Он видит ее сбоку и любуется сильным телом, превосходным контуром небольшой и крепкой груди, очертаниями бедер, длинными, тонкими ногами.

Двигаясь в серебристом свете луны, молодая женщина подходит к лестнице и пробует ногой воду.

Он улыбается – это острозубая акулья улыбка.

Он не верит, что так повезло. И горячо надеется, что девушка не боится холодной воды и любит купаться в море в полнолуние. Словно уловив его мысль, она спускается по лестнице и легко соскальзывает в воду. От ее прохлады у нее бегут по телу мурашки и слегка твердеют соски.

Она отплывает от яхты в открытое море, удаляясь от затаившегося в засаде аквалангиста в черном костюме. Он неслышно ускользает под воду с той зловещей осторожностью, что отличает хищника в погоне за ничего не подозревающей жертвой, где ставкой всегда является жизнь.

Он выпускает из легких весь воздух в трубку, чтобы быстрее опуститься на глубину, и направляется к девушке. Оказавшись ниже нее, он видит над собой движениях ее рук и ног. Еле дыша, чтобы бульканье пузырьков не выдало его присутствия, он медленно поднимется к девушке, хватает ее за лодыжки и с силой увлекает вниз.

Эриджейн с изумлением обнаруживает, что кто-то держит ее и тянет под воду. От неожиданности она не успевает глотнуть воздуха. Внезапно оказавшись глубоко под водой, вдруг чувствует, что ноги опять свободны. Она инстинктивно отталкивается ими, желая всплыть, но в тот же момент кто-то хватает ее сзади за плечи, наваливается всей тяжестью и погружает еще глубже, ближе к якорю и все дальше от поверхности воды, сверкающей над ее головой издевательским обещанием воздуха и света. Она чувствует, как чьи-то быстрые руки сжимают ее, словно обручем, сцепившись на груди, скользкая ткань костюма липнет к ее обнаженной спине, чье-то незнакомое тело прижимается к ней и обхватывает ногами бедра, не давая вырваться.

Ужас леденит ее разум. Она отчаянно пытается высвободиться и стонет, но в легких у нее уже почти нет кислорода. Эриджейн чувствует, что силы покидают ее, что кто-то смертельной хваткой обвил ее тело и неумолимо увлекает в темную бездну.

Она чувствует, что умирает: кто-то убивает ее, даже не дав понять, за что. Из глаз льются горькие соленые слезы, смешиваясь с миллионами капель безучастного моря, принявшего ее. Она ощущает, как расползается мрак этого объятия – подобно капле чернил в тазике с чистой водой. Словно холодная и безжалостная рука лихорадочно шарит по всему ее телу и внутри и снаружи, стремясь погасить любую крохотную искорку жизни, где бы та ни таилась, пока не добирается до ее молодого сердца и не останавливает его навсегда.

В тот момент, когда жизнь покидает Эриджейн, он чувствует, как внезапно сникает ее теперь уже безвольное тело. Чуть помедлив, он поворачивает труп девушки к себе лицом, берет его под мышки и, двигая ластами, устремляется на поверхность. По мере приближения к лунному свету, лицо девушки светлеет, и постепенно проявляются его черты. Он видит нежный овал, тонкий нос, полураскрытый рот, из которого поднимаются, словно в насмешку, последние пузырьки воздуха. Вот он уже может рассмотреть широко раскрытые дивные зеленые глаза, безжизненные из-за неумолимого удара смерти. Он смотрит на выплывающее из воды лицо убитой им девушки, словно фотограф на проявляемый снимок, который ему особенно нужен. Окончательно убеждается в том, что она и вправду прекрасна, и на его лице вновь появляется акулья улыбка.

Наконец, он всплывает на поверхность, вместе с трупом приближается к лестнице и заранее приготовленным шнуром привязывает девушку за шею к ступеньке, чтобы, пока он снимает баллон и трубку, ее не отнесло в сторону. Труп опускается под воду, а разметавшиеся волосы колышутся у борта яхты в лунном свете, словно щупальца медузы.

Он бесшумно снимает ласты, маску, грузы и аккуратно складывает все на палубе. Потом подтягивает труп за веревку и без особых усилий поднимается по короткой лестнице, неся на себе тело жертвы. Медленно опускает его, укладывая поперек палубы, какое-то время рассматривает, затем поднимает халат, сброшенный девушкой перед ночным купанием.

Как бы в знак запоздалой жалости, он накрывает ее, будто хочет защитить тело от ночной прохлады, которая окутала ее теперь уже навечно.

– Эриджейн? – неожиданно доносится с нижней палубы.