– Это почему? У меня разрешение на полгода для регистрации в другом порту – тычу пальцем в документ, где это написано.
– Да. Не заметил. Надеюсь, больше ничего запрещённого на судне нет? – и зло уставился на меня.
– За это отвечает капитан с грузовым помощником – съезжаю я со слишком скользкой для меня темы. Что-то давать таможеннику всё равно придётся, вот пусть капитан со своих запасов и даёт.
– Если ко мне вопросов как к судовладельцу нет, то я пойду пока в каюту. Мне очень нездоровится – забрав документы, иду в каюту. Прячу всё в сейф, который находится у меня в шкафу. Я его обнаружил на второй день пути и тут же затребовал себе все ключи. Капитан тогда поклялся, что отдал все ключи, что у него были. Не верю. У него могут и не быть ключей от этого сейфа, а вот у других членов экипажа, точно.
Завалился на кровать, обдумывая дальнейшие свои шаги. А что тут думать, пока не нанесу визит Акилю Аббасу другу отца Сакиса, делать ничего не буду.
Через час французы начали собираться домой в порт, и я попросил меня подвезти. Не был уверен, что возьмут, но на удивление взяли. Экипаж будет дожидаться дежурного катера, который развозит экипажи на берег. Как там уже капитан будет распределять вахты мне абсолютно не интересно. Все нужные детали мы с ним обговорили.
Во время поездки наблюдал выгрузку с сухогруза непонятных солдат. В каких-то полосатых серо-коричневых халатах с капюшонами. Халаты, подпоясанные крупными кожаными ремнями. На голове чалмы разного цвета. Дополняли форму сандалии с обмотками или полосатыми гетрами. Бросалось в глаза и различное холодное оружие разных размеров и форм. Почти у всех ружья были в кожаных чехлах.
– А это кто? – не выдержал я и рассматривая с большим интересом военных.
– А, марокканские гумьеры[9] – с призрением махнул один из таможенников.
Паровой катер за двадцать минут доставил меня к пирсу. Я перескочил на причал и пошёл в город. Надо срочно найти местного извозчика, а потом дом Акиля. Для оплаты услуг извозчика у меня было несколько мелких серебряных монет взятых у капитана.
Глава 5
Рядом с портом нашёл пассажирскую повозку с запряжённым мулом. Рассматриваю необычную и довольно комфортабельную повозку на шесть пассажиров. В ней даже имеются перевернутые вверх стальные рессоры, светлый тент и шелковые шторки, привязанные к опорам тряпичной крыши. Обхожу это «чудо» и вижу сзади надпись «Омнибус – 1889 год». Из всего этого великолепия, только лопоухий мул выбивается из рамок приличия. По идеи повозка должна быть запряжена парой хороших лошадей.
– Дом с синими воротами уважаемого торговца специями Акиля Аббаса знаешь? – задаю вопрос по-турецки. Так как это бывшая территория Османской империи то турецкий язык тут знают все от Марокко до Ирана. Погонщик мула, кряжистый мужик с бородой с сединами молча кивнул. Скорее всего, он больше французских офицеров возит в город и лишь изредка таких пассажиров как я.
Достаю мелкую серебряную монету и протягиваю хозяину повозки. Не говоря ни слова, он кивнул, и мы поехали не спеша в город. У меня почему-то была ассоциация, что погонщик будет всю дорогу болтать обо всём и всё рассказывать. А этот какой-то не правильный «таксист» наоборот молчит как рыба, только глазами зыркает.
Поднялись потихоньку из района порта Эль-Минья в сам город. Потом поехали по одной из широких улиц правой стороны города. Я только порадовался, что знакомый отца жил в богатом квартале и не пришлось ехать или вообще идти по многочисленным узким улицам города. Сам город строился как бы улицами-террасами, уходящими вверх. Ну что сказать, восточный город он и есть восточный город. Как был тысячи лет назад таким и остался. В основном все построенные здания и заборы, не считая самой архитектуры, представляют жуткую смесь из стройматериалов. Тут присутствуют весь перечень строительных материалов от дикого камня, блоков песчаника, кирпича до дерева и часто всё это обмазано ещё и сверху глиной. В постройках присутствуют больше коричневые цвета. Не сказать, что жители бездумно всё эти материалы смешивают, но картина ещё та. Особенно когда надстраиваются этажи в разные эпохи, чем основание дома. Так как жители города в основном исповедуют ислам, то и это отразилось в их архитектуре. Только постройки крестоносцев и европейцев сразу отличаются от местного колорита, что цветом, что прямыми линиями и формами. Они все были больше серого цвета, за исключением цитадели Святого Жиля в песчаных тонах, где сейчас развивался французский флаг.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
В самом городе к запаху цитрусовых примешалось вонь от выделываемой кожи и нечистот и ещё какой-то дряни. Да… неожиданно.
Наконец достигли дома Аббаса. Большой дом обнесён и большим забором с действительно большими двухстворчатыми синими воротами. Деревянные ворота покрыты, непонятной мне густой синей краской, больше смахивающие на какой-то пластик.
Слезаю с повозки, тоже молча кивнув и отпустил возницу. Стучу большим металлическим кольцом-ручкой в ворота. Там внизу специально вставлена для этого предназначенная пластина.
Мне открыл молодой мужик моего возраста, больше похожий на перса, чем араба. Одного роста со мной в сером восточном костюме и красной чалме. Дополнял наряд красный пояс, как на чалме и кривой восточный кинжалом за ним. Неожиданный охранник у Акиля Аббаса, огнепоклонник что ли. Говорят, они отличаются редкой преданностью хозяину. Правда, я не знаю, на сколько, это истина. Здороваюсь нейтрально, я даже не знаю, какой религии придерживается Аббас.
– Скажите, тут живёт Акиль Аббас, друг моего отца Алексиса Маноса из Смирны – произношу по-турецки и уставился на охранника.
Конец ознакомительного фрагмента.
