Читаем без скачивания Шоу обреченных - Павел Агалаков

– Эй, отдай! – вопила на Васю Даша, пытаясь вырвать из его рук блестящий ланч-бокс. – Это мой ягненок, возьми себе в холодильнике.

– А может, я твоего хочу? – ехидничал Вася.

– Там много еще, чего тебе мой-то понадобился? – Даша резко дернула бокс, и тот, выскользнув из Васиных пальцев, шмякнулся, разметав свое содержимое по мраморному полу.

– Урод конченый! Видишь, чего натворил. Кто убирать будет?

– Ха, ты насвинячила, тебе и убирать, – усмехнулся Вася. – А можешь подобрать и съесть. Только не забудь соус слизать.

– Это ты слизываешь, – завелась Даша. – Ничего своего нет, даже «Акинатора» и того у Миланки слизал.

– Точно, – вклинилась в спор Милана. – Да еще коммент мне оставил, что я его идею стырила.

– А что, не так? Этот ролик в процессе монтажа был, а ты своей лажей меня опередила.

– То есть я должна интересоваться у тебя, что ты там снимаешь, дабы не быть обвиненной в плагиате? – возмущенно спросила Милана.

– Ага, щас! – надменно протянул Вася. – Так я тебе и буду рассказывать, что собираюсь делать.

– Тогда не грызи мне мозг, а то, видите ли, идею у него украли, – презрительно кинула Милана и открыла дверцу холодильника.

Вася выпучил глаза, не ожидав такого резкого ответа, приподнял козырек кепки и озадаченно почесал лоб.

– Глянь, Тимурчик, – услышал он за спиной. – Какую плюху наш мегаблогер схлопотал. Даже язык в заднице застрял. Молодец, Миланка, так его.

Вася повернулся и увидел перед своим лицом носок, надетый на руку Тимура Айдара. Не говоря ни слова, он пнул Тимура по колену и, сделав шаг назад, выставил кулаки, ожидая ответных действий.

– Ты совсем охренел, что ли? – взвыл от боли Тимур и присел на корточки, потирая больное место. – Шуток не понимаешь?

– Еще раз сунешь мне в лицо свой грязный носок, – зло процедил Вася, – я тебе его в ухо затолкаю.

– Вы чего завелись? Сначала Бамбр с Джимми, теперь ты с Тимуром, – сказал Васе Илья, – делать, что ли, нечего?

– А тебя вообще никто не спрашивал, – огрызнулся Вася, – взял жратву и хомячь в тряпочку.

– В натуре, Вась, ты не прав, – рассудил до этого находившийся в стороне от происходящего Бамбр. – Чего он тебе сделал, подумаешь, носком помахал. А ты на него всех собак спустил.

– Да он достал уже, везде тычет им, в дело и без дела.

– Серьезно, Тимур, заканчивай со своим Веней, – обратился Бамбр к Тимуру, – реально достал уже. Короче, хорош кусаться, пойдемте в зал, похаваем как белые люди. – Он вынул из микроволновки свой ланч-бокс и направился к выходу. Вася, Тимур и Илья последовали его примеру.

– Классно ты его уделала, – позлорадствовала Даша, обращаясь к Милане, – он даже потерялся.

– Давно хотела это сделать, случая не подворачивалось. А вы чего стоите как неродные? – Милана повернулась к Грибину и Джимми. – Грейте ужин и пошли.

За столом шла оживленная дискуссия:

– Вы видели, сколько там всего, – говорил Илья, – тут месяц без палева прожить можно, ни в чем себе не отказывая. Надо будет завтра утку в апельсиновом соусе попробовать.

– Милан, передай соль, – попросила Даша, отрезая кусок сочной ягнятины.

– Как ты эту баранину ешь? – спросил Бамбр. – На вид как подметка…

– И чесноком воняет, – добавил Вася.

– Во-первых, не чесноком, а чесночным соусом, а во-вторых, приготовлено просто супер. Я примерно такое же в Штатах ела, там ресторанчик есть, так вот, он только на баранине специализируется. Повар у них сириец, крутой донельзя. Он самому Обаме готовил! – ответила Даша.

– А, тогда понятно, почему америкосы Сирию бомбить начали, – усмехнулся Тимур. – Обаме национальная сирийская кухня не понравилась.

По залу прокатился смешок.

– Дурак ты, Тимур, и не лечишься, там химическое оружие нашли, и террористы укрываются, – возразила Даша. – А кухня у них классная. Шаурма, если хочешь знать, тоже родом из Сирии.

– Понял, неуч? – прыснул Вася. – Теперь будешь знать, что в шаурмячных ларьках готовят истинные сирийцы.

Снова раздался смех.

– Кстати, Бамбр, а что у вас с Джимми произошло? – спросила Милана.

– А это ты у него спроси, чего он так на меня накинулся. – Бамбр бросил насмешливый взгляд в сторону Джимми.

– Правда, Джимми? – Милана уставилась на бледное лицо, по которому заходили желваки.

– Отстаньте вы от него, – заступился Грибин. – У парня проблемы…

– А чего ты за него стойку держишь? Вон у Тимура тоже проблемы, только Илья почему-то за него не встает, – хамовато сказал Вася и, прищурившись, посмотрел на Тимура.

Тот презрительно цыкнул и уткнулся в свою тарелку.

– Серьезно, Джимми, что за проблемы? – спросил Бамбр и сложил руки на груди. – Я даже, может, извинюсь, если посчитаю нужным. – Он ухмыльнулся и приподнял вопросительно бровь.

– Чего вы до него докопались? – вновь заговорил Грибин, но тут же осекся, заметив, как Джимми красноречиво покачал головой, мол, «не надо, я сам».

– В детстве, – начал он, – я жил у бабушки в деревне, родители часто мотались по командировкам, и заниматься моим воспитанием им было некогда. Бабушка, царство ей небесное, была женщиной суровой. За малейший проступок она меня наказывала, запирала в чулан. Там было холодно и бегали крысы.

– Фу-у!!! – гадливо протянула Даша и скривилась в отвращении.

– Да, крысы, – повторил Джимми и продолжил: – Хуже всего, что там было темно, свет туда никто не проводил, и окон не было. Одним словом, было страшно, а тем более мне, пятилетнему мальчишке. Так вот, чтобы не было так страшно, я спер у бабушки свечу и спички и припрятал их в чулане на случай очередного наказания. Буквально через пару дней за завтраком я опрокинул на себя банку с молоком и тут же был наказан. Она заперла меня и ушла по своим делам. Недолго думая я запалил свечу, уселся на полу и стал ждать ее возвращения. Как уж там произошло, не помню, может, уснул и уронил свечу, может, крыса задела, одним словом, дверь чулана загорелась. Поначалу мне это показалось забавным, вроде безобидный огонек, ползет себе по доскам, светло, хорошо. Но потом в один момент он так ярко вспыхнул, что закрыл собой всю дверь. Стало нестерпимо жарко, я прижался к противоположной стене и начал звать бабушку. Естественно, никто не откликнулся, как потом выяснилась, она заболталась с подружками и просто про меня забыла. Меня обуял такой ужас, что я не мог пошевелиться, только плакал и молил бабулю спасти меня. Дым ел глаза, дышать становилось все труднее и труднее. В голове закружилось одно воспоминание, когда бабушка ругала покойного деда: «Накурил, открой окно, дышать нечем». Кто вызвал пожарных и как они меня вытаскивали, я не помню. После соседи рассказывали, что когда пожарные выносили меня из горящего дома, я кричал: «Окно, откройте окно». Потом, уже в сознательном возрасте, я встретился с тем пожарным, который меня спас. Он рассказал, что, когда взломал дверь чулана, увидел меня бьющимся лбом о стену, и кричащим: «Откройте окно», а на моей спине горела одежда. – Джимми встал, задрал майку и развернулся. Спина была покрыта не кожей, а одним сплошным рубцом темно-багрового цвета. – И еще. – Он приподнял на затылке длинные белые волосы. Рубец поднимался по шее и заканчивался у основания черепа, выделяя серьезную проплешину. Он опустил майку и снова сел за стол. – С тех пор меня одолевает панический страх, если в помещении нет окон. – Джимми угрюмо посмотрел на свою тарелку, вздохнул и добавил: – Хуже всего, если мне нужно там спать. Тут вообще крышу сносит.

Даша громко икнула, зажала рот ладонью, выскочила из-за стола и опрометью бросилась к себе в комнату.

– Что это с ней? – озадаченно спросил Илья.

– Его спина на ее кусок баранины похожа, наверное, блевать побежала, – усмехнулся Вася.

– Извини, не знал, – тихо произнес Бамбр, обращаясь к Джимми. – Пойду-ка я спать, что-то аппетит пропал.

– Я тоже. – Милана поднялась, взяла свою и Дашину посуду и негромко добавила. – Не забудьте убрать за собой, а тарелки и вилки засуньте в посудомоечную машину. – Она обогнула Тимура и направилась на кухню.

– Ну, блин, Джимми, весь ужин испортил, – фыркнул Вася, поднялся и проследовал за Миланой.

– Ладно, я тоже пойду, – сказал Илья, – день был длинным, нужно отдохнуть.

– Ну, тогда и я. Нам с Веней это нужно обсудить. – Тимур натянул носок на руку и, нежно погладив его, потащил свою тарелку вместе со всеми.

– Хочешь поговорить об этом? – спросил Грибин у Джимми.

– Навряд ли поможет.

– Почему ты так уверен?

– Со мной занималась куча психологов, и все в один голос сказали, что со временем это пройдет. Только уже семнадцать лет минуло, а воз и ныне там. Иди спать, я еще немного посижу. Одиночество меня успокаивает.

– Ладно, как скажешь, но если что…

– Договорились. Иди, отдыхай. – Он махнул рукой и задумчиво завозил вилкой по тарелке.

Глава 11

Всю ночь Грибин проворочался в своей постели. Сон был дерганым и прерывистым. Короткие минуты забытья наполнялись жуткими видениями. Михаилу снилось, что он в одном нижнем белье со свечой в руках убегает от внезапно оживших рыцарей. Гремя стальными доспехами, они быстро перемещались в пространстве, не переставая размахивать огромными двуручными мечами. Грибин пытался от них спрятаться, но не мог, они везде находили его. Казалось, что железные монстры были повсюду. И вот когда рыцари окружили его плотным кольцом и разом замахнулись, чтобы изрубить своими мечами, кто-то громогласно остановил их. Трясясь от страха, Михаил взглянул в сторону, откуда исходил голос и оцепенел от ужаса. С картины, висящей над камином, на каменный пол спрыгнул огромный, косматый человек в клетчатом килте. Его бородатое лицо искажала гримаса свирепой злобы, глаза сверкали ненавистью, а гигантские руки сжимали окровавленное древко истрепанного знамени. Он вплотную приблизился к Грибину, сопровождая каждый свой шаг утробным рычанием, нагнулся и, источая зловонное дыхание, медленно прохрипел: