комнате со странным замком. Ольга немного побродила взад-вперед и снова оказалась перед окном, из которого был прекрасный вид на церковь. Ночью эта небольшая церквушка освещалась всего лишь одним фонарем у входа, и этот полумрак делал ее еще более загадочной и таинственной.
Ольга положила голову на руки и закрыла глаза.
Когда она ушла к Андрею, Петр сходил с ума. Так неожиданно и внезапно потерять жену, к которой он привык и которую уже считал предметом домашнего интерьера, было трудно. Петр дарил Ольге цветы, поджидая ее вечерами возле работы, выслеживал Андрея и бил ему морду. Короче, все мексиканские страсти двух самцов, которые не могут поделить одну самочку. Ольга же совершенно не обращала внимания на муки мужа, она была настолько поглощена отношениями с Андреем, что весь остальной мир для нее перестал существовать. И тогда Петр, быть может, от отчаяния, а быть может, и от слабости, выпил приличную горсть снотворных таблеток, чтобы покончить жизнь самоубийством. Его, конечно, откачали в городской больнице, промыли ему желудок и строго-настрого наказали впредь больше так не делать, если, конечно, он не желает все оставшиеся дни своей жизни провести в инвалидной коляске. Но Ольга после этого случая словно очнулась, она чувствовала себя виноватой перед мужем, пыталась найти какие-то слова, чтобы утешить Петра, но… лишь наткнулась на стену непонимания со стороны Андрея.
Спустя всего два месяца их страстные отношения стали рушиться прямо на глазах. От той дикой любви и бессонных ночей не осталось больше и следа, Андрей стал холодным и отчужденным, он все чаще и чаще пропадал вечерами в гараже, а на все выходные уезжал к своим друзьям. Ольга чувствовала, что она стала слишком навязчива, что уделяет Андрею слишком много внимания, слишком его любит, но страх потерять смысл жизни – любовь Андрея – заставлял ее совершать ужасные поступки. В нее словно вселился злой демон – она постоянно плакала, закатывала Белинскому безобразные истерики, просто кричала от боли: «Почему ты меня не любишь, как раньше?» Андрей уклонялся от ответа, он постоянно где-то пропадал, стал отключать телефон, а Ольга с маниакальной настойчивостью звонила ему по сто раз в день.
«Андрей! Андрей! Андрей! Я его теряю!» Ольга похудела, осунулась и все больше и больше походила на душевнобольную. А ведь так оно и было на самом деле – ее душа медленно, но верно умирала от боли. Она чувствовала, что Андрей скоро уйдет, и это ощущение неминуемого конца просто сводило ее с ума.
Раньше Ольга никогда не понимала женщин, которые валяются в ногах, закатывают истерики или вскрывают себе вены, чтобы вернуть любимого мужчину. Тогда она действительно их не понимала, а сейчас и сама была на грани такого поступка.
«Наверное, я никого по-настоящему не любила, – Ольга посмотрела на часы и вздохнула, было полтретьего ночи, – а теперь люблю. И мне плевать даже на гордость, потому что я знаю, что легко быть гордой, когда не любишь. А когда любишь, быть гордой чертовски трудно».
Ольга поднялась со стула и потянулась, пытаясь размять шею и плечи, и снова тяжело вздохнула. Она сама уже устала от своей любви к Белинскому и, если бы это было возможно, давно бы успокоилась и перестала так терзаться.
Чтобы хоть немного отвлечься от тяжелых дум, которые не давали ей покоя, Ольга прошлась по комнате. На одном подоконнике она обнаружила небольшую коробку, прикрытую кружевной салфеткой. В коробке оказалась собственность Ирины – небольшое зеркальце, некогда в позолоченной оправе; массажная щетка; флакон духов со стертым от давности названием; розовый лак для ногтей и парочка дорогих презервативов класса «Люкс».
Ольга присвистнула, она даже не поняла, чему удивилась больше – дорогим презервативам или лаку для ногтей у женщины, работающей уборщицей в привокзальном туалете.
«Похоже, даже у Ирины, – Ольга крутила в руках презервативы, – даже у Ирины есть личная жизнь. Она есть у всех, но только не у меня, у меня сплошные проблемы и неприятности».
Ольга положила найденное обратно и накрыла коробку салфеткой. Было ясно, что раньше эта комната принадлежала Ирине, но, видимо, проблемы с деньгами толкнули ее на то, чтобы переселиться в комнату к брату-инвалиду.
«Петр меня даже не ищет, – внезапно вспомнила Ольга, – от него до сих пор нет ни одного звонка».
То, что ее не потерял Андрей, Ольгу не удивило, сейчас, после их официального разрыва, она ему всегда звонила сама.
Ольга с грустью констатировала факт, что Петр ее тоже не любит.
«Тоже больше не любит, – усмехнулась Ольга, – я не нужна Андрею и не нужна Петру. Смешно! Им обоим на меня плевать, а ведь кажется, что еще совсем недавно они даже дрались из-за меня не на жизнь, а на смерть».
Женщина отошла от подоконника и легла на кровать.
«Как так получилось, что я осталась совсем одна?» – уже, наверное, в сотый раз спрашивала себя Ольга и не находила ответа.
Она очень боялась одиночества: «Когда рядом нет любимого мужчины, зачем вообще жить? Для кого?»
Странный шум за дверью заставил Ольгу вздрогнуть и отвлечься от своих невеселых воспоминаний.
Что это такое? Ольга встрепенулась и тихонько подошла к двери. Она приложила ухо к щелочке между дверью и стеной и прислушалась. В комнате у Ирины кто-то негромко переговаривался, затем какая-то возня, и снова этот странный звук, который так напугал Ольгу. Казалось, что Ирина таскает по комнате мешок с картофелем, словно не знает, куда его поставить.
Пронзительно зазвонил сотовый телефон, Ольга вздрогнула.
– Алло? – почему-то шепотом ответила Ольга, так и не поняв, от кого этот звонок, но все-таки надеясь, что это, о чудо, Белинский.
Но чуда не произошло, Дед Мороз оказался переодетым соседом, а звонил Петр.
– Ты где? – заорал муж, и Ольга поняла, что больше не хочет продолжать этот разговор.
Она выключила сотовый телефон, легла на кровать и попыталась заснуть.
Глава 5
Ольга проснулась и еще долго лежала на спине, не открывая глаза. Она проснулась словно от толчка, с сильно бьющимся сердцем, и на душе было так тошно, что впору прыгать головой вниз с обрыва. Ольга знала такие пробуждения, когда сознание еще наполовину спит, а душа уже проснулась и воет от боли, такие пробуждения были самые отвратительные.
Она повернулась лицом к стене и укрылась одеялом с головой.
«Буду лежать так, пока не сдохну», – решила Ольга и замерла.
– Ольга! Ольга! – В дверь осторожно постучали, и Ольга поморщилась: «Что Ирине от меня надо?»
– Да! – отозвалась Ольга и встала с кровати,
