Рем встал коленями на переплет решетки и протянул Женьке руку.
– Ползи сюда, – шепнул он.
Балансируя, она сделала несколько шагов, затем поскользнулась и одна нога провалилась вниз. Тут же кто-то из страшасиков присосался к лодыжке. Женька взвизгнула от ужаса.
– Тихо! – зашипел Рем и, схватив Женьку за локти, с силой рванул к себе. Сорвавшиеся присоски громко чмокнули, а Женька распласталась на решетке. Рем взял зверька и осторожно поднес безжизненную мордочку к мерцающим в полумраке щупальцам. Страшасик слабо приоткрыл рот, жалобно пискнул и ухватился губами за щупальцу. Было слышно, как он урчит и тихонько булькает, заглатывая воду…
Внезапно решетка загудела – две темные фигуры ступили на нее с противоположной стороны и пошли, надвигаясь. Оба были в новомодных комбинезонах цвета хаки, поверх которых горбились ватные фуфайки. Один нес в руках объемистый мешок и этого, с мешком, Женька и Рем узнали. Второго, идущего налегке, Рем узнал тоже и поспешно прикрыл поросенка Женькиной штормовкой.
– Рем, никак ты здесь, друг мой, – тощий голосок Вальки-Водника прервался коротким смешком.
– А ты за водичкой никак, – отозвался Рем, пытаясь попасть в тон, но не зная, каким должен быть этот тон для Женьки и Николая, волокущего тяжелый мешок, насмешливый, уверенный и взгляд свысока. Для Вальки тоже уверенный, но другой уверенностью – оборонительной, защитной… – Только что дойка была, – напомнил он, так и не найдя нужной интонации.
– А это не важно, – Валентин вытащил из-под фуфайки полиэтиленовый мешок с белым порошком – тот, что дал ему Рем. – Они нам сейчас все на свете отдадут, что у них есть и чего у них нет… Николаша, ты давай не стой, доставай доильник, – он сыпанул вниз белого порошка, приговаривая: цып-цып-цып…
Страшасики под решеткой тяжело и шумно задышали. А Колька, не глядя на Женьку и Рема, будто никогда и не был с ними знаком, с деловым видом извлек из ружья нечто вроде подводного ружья, от хвостовика которого тянулся толстый резиновый шланг. Короткий звенящий звук рассек ночной воздух и наконечник впился в воротник страшасика. Колька со старательностью задергал рукоятью насоса, как прежде налегал на весла.
– Осторожно тяни, миленький, осторожно, не усердствуй, а то с водичкой кровь пойдет, – наставлял Валентин. Вишь, идет водичка, идет, недаром наши ученые в лабораториях трудятся. Польза есть… А ты, Рем Николаевич, не веришь в прогресс, и зря не веришь. Нехорошо это, Рем Семенович. Нельзя так. Потому и на жизнь ты смотришь мрачно, пессимистически.
– Они же все зверье погубят! – завопила Женька и, перепрыгнув через два пролета, изо всей силы пихнула Валентина в грудь.
От неожиданности тот покачнулся и соскользнул с решетки, провалившись двумя ногами вниз. Страшасики разом в него вцепились.
– Помогите! – Валентин замолотил руками по воздуху, пытаясь выкарабкаться. Мешок упал вниз и зверей обсыпало белым порошком.
Рем вручил Женьке поросенка.
– Чтоб духу твоего здесь не было, поняла?..
Колька в растерянности глядел на своего бывшего шефа, то на босса нынешнего, не зная, чью сторону принять. Того, который махал руками, призывая на помощь, или того, который стоял на решетке и смотрел сверху вниз на пожираемого страшасиками человека. Наконец он решил, что общей силы и возможностей у Валентина больше и уже потянулся помогать, но Рем ударил его ногой в грудь и Колька отлетел, уронив насос и выпустив из рук шланг.
– Спокойно, Коленька, нам еще с Валентином поговорить надо, – проговорил Рем, подражая тону «водного короля». – Я, конечно, ему помогу, если он три литра долга простит…
– Сволочь!
– Возможно, но советую поторопиться с ответом.
Валентин вновь дернулся, и вдруг, завизжав, совершенно по-бабьи, выкрикнул троекратное: «Да, да, да…»
Тогда Рем подхватил его под руки и стал тащить. Колька подскочил с другой стороны и вдвоем они наконец вытянули Водника в виде довольно плачевном: сапоги, носки и нижняя часть комбинезона остались страшасикам. На пострадавшем сохранились обрывки, чем-то напоминающие шорты. Женька, стоя у бокового ограждения, видела, как ноги Валентина беспомощно волочатся по решетке, перескакивая с одного прута на другой и все они сплошь какие-то полосатые, темные со светлым…
– Насос не упустите, идиоты, – бормотал Валентин. – Страшасики шланг перегрызут…
– Уже перегрызли, – обреченно выдохнул Колька.
– Зато надои какие будут завтра! Все планы перевыполнят, – с наигранной серьезностью заметил Рем.
– Надои, да… – повторил Колька и запнулся, что-то про себя осмыслив.
В следующую минуту он уже мчался назад, к брошенному на решетке мешку. Там, в резервуаре насоса, набралось немного воды. Рем это сразу не сообразил, а теперь было уже поздно – шаги грохотали по железным ступенькам лестницы…
– Я с вами посчитаюсь, – бормотал Валентин, цепляясь за барьер и с трудом через него переваливаясь. – Со всеми…
Идти он не мог и стал ползти. Он полз к Женьке, а она в ужасе отступала. Рем перепрыгнул через барьер и встал рядом с нею.
– Может, кого позвать на помощь? – спросил он Валентина. Теперь он говорил с всесильным «водным королем» тем же тоном, что с Женькой и Николаем.
– ВОХРовцев позови… – пробормотал Валентин, валясь на помост и странно хлюпая носом.
– Чтоб тебя здесь повязали?
– Дурак! – Валентин шумно втянул в себя воздух. – У меня сними договор… А Колька твой сволочь… И ты тоже… получишь… А ВОХРам в будку не стучи, а в бытовку… – крикнул он вслед, когда Женька с Ремом спускались вниз по лестнице. И вдруг в голос завыл:
– Ой, мамочки, ой, больно-то как!
* * *
В комнате было темно. Смутно различались предметы: диван, пустая кровать, шкаф, стол. Женька устроила страшасика на полу, расстелив драную циновку, и накрыв своей многострадальной штормовкой. Дом был построен на живую нитку и холод пробивался снаружи. Рем прошелся от двери к окну, будто что-то решая. Потом внезапно остановился перед шкафом, достал флягу и мутный, не мытый со дня производства, стакан. Налил до половины. Аккуратным и одновременно небрежным жестом поставил на стол. Взболтнул флягу и, завинтив пробку, припрятал в шкаф.
– Пей, – приказал Женьке, отойдя и садясь на диван.
На стакан с желтоватой водой он старался не смотреть. Женька схватила стакан, сделала глоток и остановилась.
– А ты?
– Моя норма вышла, – пробормотал Рем и отвернулся.
– А то, в шкафу?..
– То, что в шкафу, тебя не касается, это не твое и не мое… Это для Сашеньки… «Лишняя» вода… – понизив голос, добавил Рем.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
