class="p1">— Она живая, шевелится.
— Это агония, — сказала я.
— Сейчас перестанет. Ты же купил живую рыбу, да?
— Да.
— И почему ей не отрубил голову сразу?
— Я хотел, она… Мне показалось, что она дохлая, а она как шевельнется.
— Илья, но ты же будущий боевой маг, подумаешь, рыбина?
Я прижала ладонь к уху, в котором каждый звук взрывался, отражался раскатом грома.
— Я первый раз убиваю живое существо.
— Ничего, в будущем ты это будешь делать постоянно. — Утешила я и попыталась уйти из кухни.
Однако Илья вцепился в мою руку и прошептал.
— Тебе не кажется, что она ведет себя странно?
— Кто?
— Рыбина.
Я задумчиво пощупала нагревающуюся шпильку в волосах и признала, есть такое дело. То есть она ведет себя абсолютно нормально для рыбы-зомби.
— Илюша, мальчик мой, кажется, ты мне не обо всем рассказал.
— Обо всём.
— Тогда откуда на кухне студенческого общежития появилась рыба-зомби? Ты проводил секретные эксперименты? Тебе лабораторию университета мало? Я, знаешь ли, на этом столе колбасу режу. Когда она у меня бывает, убери это и стол не забудь помыть.
— Не могу. Шепотом признался Илья.
— Почему?
— Я ее боюсь.
— И чему вас там на факультете учат? — вздохнула я. — Давай вернемся к началу. Итак, ты хотел убить рыбу. Она шевельнулась. А ты?
— Случайно выпустил магический заряд. Я ее убить хотел. а она…
Рыба не прекращала трепыхаться, и нож от вибрации выпал из доски. Рыбина подпрыгнула и шлепнулась на пол. Я рефлекторно отшатнулась, а Илья взвыл. В голове у меня зазвенело. Я выскочила из кухни и помчалась по коридору, не замечая ничего вокруг, и вдруг врезалась в кого-то.
— Ох! — сказал Трахим. — Ты куда несешься, Ола? Кстати, у меня есть дело к тебе. Лера сказала, что ты болеешь, и у тебя есть свободное время.
— Трахим, спаси прекрасную девушку! — воскликнула я. Друг покрутил головой и озадаченно спросил.
— Где она?
— Перед тобой, балда! У нас там на кухне рыба-зомби завелась!
— И труп? — Сказал Трахим. — Рыба что, акула?
— Где труп? — Я обернулась.
На пороге кухни без движения лежал Илья.
— И она его сейчас ест! — Зловещий прошипел Трахим.
— Чавк, чавк!
Мне стало не по себе.
— Иди, разберись!
Я подтолкнула друга к кухне.
— А сама страшно, да? А говорили ты в Раритории десятерых зомби одним махом убила.
— У меня ухо болит, — заявила я. — Это достаточно веский повод, чтобы геройством не заниматься не находишь?
— А если бы все герои так говорили? — Трахим покачал головой.
Он подошел к Илье, легонько пнул его ногой, а потом выпустил в кухню сгусток зеленого огня. Раздался хлопок.
— Вставай, спящая красавица, — сказал настоящий боевой маг Илье, открывшему глаза.
— Тебе еще всю кухню отмывать. Ола, так вот о чем я. Ага, у меня есть к тебе дело.
Вечером Лира присела ко мне на кровать. Ухо уже почти не болело, но я тщательно изображала из себя несчастную больную, рассчитывая на сочувствие. Однако не дождалась, потому что мысль целительницы занимала кое-что другое.
— Ты случайно не знаешь, что произошло с Ильей? — спросила она. Он заявил, что он теперь вегетарианец, и на сцене между общежитиями теперь проповедует путь аскезы. Загубит себя мальчишка. У него и так мало крови.
— Моральная травма, оказавшая влияние на пищевые привычки! — умно ответила я.
— Как тебе идея для курсовой?
— Эта тема уже исследована вдоль и поперек, — отмахнулась Лира.
— А ты подойди к нему и скажи шепотом на ушко « Живая рыба» — посоветовала я.
Лира убежала, а я задумалась о том, как хорошо быть целителем. Материал для исследований появляется каждый день. Не то, что нам, бедным теоретикам, приходится с собой рисковать. В ухе согласно стрельнуло.
День короны
Я не любила праздники. Любой праздник значил кучу хлопот вроде необходимости накрывать праздничный стол или поддерживать праздничное настроение. Но самыми глобальными проблемами были две – поездка к родным и наведение порядка. И то, и другое вызывали у меня приступы смертной тоски, и то и другое были неизбежны, как очереди в дни распродаж в эльфийских магазинах.
У меня даже откосить толком не получалось. Жестокая соседка по комнате Лира, выпячивая свое незаконченное целительское образование, вычисляла мои притворные хвори на раз. Да даже настоящие не помогали. Один раз я очень старательно зарабатывала простуду к Лириному дню рождения, к которому требовалось не только убираться, но еще и подарки дарить. А эта негодяйка взяла и насильно влила в меня какую-то мекстуру.
В этом году причин не любить праздники у меня прибавилось. Я застряла на практике в захолостном городке Гнедино, где о праздничных распродажах и эльфийских магазинах, а уж тем более о магических фейерверках и бесплатных концертах, слыхом не слыхивали. Вершиной праздничного счастья был стол, накрытый богаче, чем у соседей.
Приближающийся государственный праздник, день короны, хоть и был официальным выходным, в маленьком городке праздновался неимоверно пафосно и смертельно уныло. На главной площади мастерили сцену. Доставали откуда-то из недр архивов бывший эшафот, покрывали его слегка потертой красной тканью и помпезно устанавливали. На месте, где был лючок для казнённых, через повешенье предусмотрительно рисовали мелом крестик, чтобы Голова, уберегите небесные силы, туда не встал.
Ром Борич в течение часа разливался соловьем о гнединских достижениях ради блага короля и государства, а потом толпа сограждан разбредалась по двум кабакам. Заканчивалось это мордобитием во славу короны. Ни мордобития, ни пьянка втридорога меня не устраивали, а местные кумушки, которые могли бы пригласить на торжественный ужин, уже надоели до оскомин.
Отто, предатель, куда-то улетучился вместе со случайно забредшим в наши края гномьим торговым караваном, в котором у него оказалось множество знакомых знакомых и даже один или два родственника.
Варсонья еще с вечера был занят приготовлением блюд, которые одурительно пахли
