Читаем без скачивания Зеленые цепочки - Герман Матвеев

На машине

Машина шла быстро. Шофер вел ее, не обращая внимания на рытвины. В кузове все подпрыгивало и грохотало. Холодный ветер обжигал лицо и руки, но Мишка, крепко уцепившись за борт грузовика, ликовал — теперь-то он все разузнает! Мысль об опасности ни разу не мелькнула в его голове.

Машина промчалась по Кировскому проспекту, затем через один мост, через другой. Вот и Новая Деревня. Потом машина свернула, но куда — Мишка не мог разобрать.

По небу шарили лучи прожекторов. Где-то мелькнули разрывы зениток. Стало светлей. Мишке казалось, что следом за ними мчится еще какая-то машина. На одном из поворотов он ясно разглядел ее контуры.

Ветер забирался в рукава, за воротник, и некуда было от него укрыться. Мишка подобрался к окну кабинки и заглянул в него. В неверном отблеске вспышек разрывов Мишка успел разглядеть человека, сидевшего рядом с шофером. Однорукий!

Мишка прижался ухом к холодному, как лед, железу кабинки, но о чем говорили сообщники, он не мог разобрать.

Дорога пошла в гору. По бокам замелькали силуэты маленьких дачных домиков и сады. Значит, они выехали на окраину города.

Неожиданно машина затормозила, остановилась, мотор заглох. Из кабины вышел однорукий. Мишка съежился в углу комочком и замер. Послышались гудки, и мимо пронеслась обгонявшая их машина.

— Где они? — услышал Мишка голос однорукого.

— Вон за теми домами, до самого парка — ответил шофер, вылезая из кабинки. — Темные пятна — это все воинские части. Видите?

Некоторое время оба стояли молча, изучая местность.

— Кто-то идет? — прошептал однорукий.

Мишка высунул голову над бортом кузова и увидел приближающуюся фигуру человека.

— Эй, друзья! Не найдется ли у вас закурить? — спросил сиплый мужской голос.

— Найдется, — ответил однорукий. — Закуривай!

— Вот спасибо-то! Даже папиросочка…

Чиркнула спичка, и Мишка успел разглядеть простодушное лицо красноармейца.

Яркие вспышки, словно зарницы, осветили горизонт. Все трое обернулись.

— Смотри, что делают, дьяволы… Каждую ночь бомбят, — проговорил красноармеец.

— Где-то на Петроградской стороне бросил, вздохнул однорукий. — Наверно, к штурму готовится.

— Ну, насчет штурма ничего у него не выйдет, — уверенно возразил красноармеец.

— Думаешь? Драться-то некому.

— Почему некому — народу много.

— Вы тоже на фронт идете?

— Конечно, дойдет и до нас черед, а пока стоим вот, ждем. Мы, значит, в резерве, — ответил красноармеец.

— Вот как! И давно вы тут стоите?

— Вторые сутки. Как обучение кончилось, сюда подвели. Поближе.

— Разведчики немецкие не видят? Как бы вас не разбомбили раньше времени.

— Мы замаскировались. Вон, ни одного огонька, ничего незаметно.

— Не мерзнете? Теплое дали? — спросил шофер.

— Это военная тайна, браток, — спохватился красноармеец. — Насчет снабжения и все такое…

— Это верно, — чуть насмешливо согласился однорукий. — Болтать не следует, — и, обращаясь к шоферу, спросил: — Можно ехать? Аварию ликвидировали?

— Аварию? — удивился шофер, и, сообразив в чем дело, поспешил ответить: — Исправил. Едем!

Шофер завел мотор, однорукий залез в кабину.

— Ну, поехали, браток! — крикнул однорукий.

Машина тронулась. Снова ветер начал забираться во все щелки одежды. Машина свернула в переулок, пошла тише и скоро остановилась. Из кабинки вылез однорукий.

— Постарайся не опоздать, — сказал он, захлопнув дверцу.

— Не опоздаю, — ответил шофер.

Машина помчалась, и тут только Мишка сообразил, что он опять потерял однорукого.

Водитель, казалось, хорошо знал дорогу. Сворачивал в переулки круто и смело, иногда на короткое время зажигал фары. Наконец, он повернул последний раз, остановился и дал два гудка. Мишка высунул голову. Машина стояла перед деревянными воротами. Во дворе залаяла собака. Загремела железная скоба, и ворота открылись. Они въехали во двор.

— Что долго, Сеня? — послышался женский голос, когда мотор заглох.

— Дела задержали, — ответил шофер. — Привез тебе керосину.

Мишка затаился. Сейчас они начнут выгружать керосин и обнаружат его.

— Какие новости? — спросила женщина.

— Тише ты, Грумик, — прикрикнул шофер на собаку, которая повизгивала от радости и прыгала вокруг хозяина. — Какие? Под Пулково сильные бои.

— В городе драться станут?

— Ну, да! Со всех сторон окружили. Город сдадут… — говорил шофер, поднимая сидение в кабинке. — Держи-ка, Катя. Это на чердак, — шопотом продолжал он, передавая жене чемоданчик. — Только не урони!

— Тяжелый опять… — заметила женщина.

— Ну, поставь в сени, я подниму сам.

— Боюсь я, Сеня.

— Ничего, ничего. Сам по себе не взорвется. Пошли!

Когда шаги удалились и хлопнула скрипнувшая дверь, Мишка облегченно вздохнул. В ответ на этот вздох послышалось грозное ворчанье собаки.

Заживо похороненный

В то время, когда Мишка мчался в полуторатонке в неизвестном направлении, его команда, по обыкновению, собралась в своем штабе. Не дождавшись командира, ребята разошлись на свои посты. Вася со Степой направились вдоль по Большому проспекту. Около Бармалеевой улицы Васька посоветовал приятелю свернуть налево, а сам отправился к площади Льва Толстого. Встретиться условились часа через два у Дома Промкооперации.

Но едва Степа дошел до Проспекта Щорса, как захлопали зенитки и завыла сирена. Мальчик устремился к большому пустырю, где можно было укрыться.

Над головой в воздухе рвались снаряды, гудели самолеты.

Ярко-желтая ракета взлетела в небо и повисла фонариком на невидимом парашюте. Заметив откуда она была пущена, Степа сорвался с места и побежал по улице. Длинный забор какого-то склада… Здесь где-то скрывается враг!

Фонарик в небе погас. Степка прижался к забору, увидав, что из калитки вышла темная женская фигура в длинном пальто. Она огляделась по сторонам и, не заметив пешеходов, подняла руку. Мелькнул язык пламени, вверх взлетела белая полоска. Хлопок — и новый фонарик ярко загорелся в небе, освещая местность.

Женщина быстро пошла, поминутно оглядываясь. Вот она дошла до конца улицы и скрылась за поворотом. Что есть духу, Степка бросился за ней. На углу он остановился и осторожно выглянул. Женщина была недалеко. Она шла спокойным шагом в тени домов.

Свет ракеты, как пламя близкого пожара освещал дома на другой стороне улицы. Зенитки оглушительно били где-то совсем близко. Звонко щелкали осколки по железным крышам. Но Степка ничего не замечал, кроме идущей впереди ракетчицы. На всякий случай мальчик нащупал в кармане электрический фонарик — подарок Буракова.

В это время завыла бомба, земля дрогнула и словно раскололась со страшным треском. Женщина прижалась к водосточной трубе. Теперь она была в нескольких метрах, и Степка замедлил шаги.

Завыла вторая бомба. Снова качнулась земля, но взрыва не последовало. „Не разорвалась!“ Неожиданно женщина бросилась вперед и скрылась под воротами соседнего дома. Мальчик последовал за ней, миновав арку, снова увидел ее посреди пустого двора.

— Где подвал? Кто-нибудь тут есть? — испуганно крикнула она, оглядываясь по сторонам.

Степка понял, что ракетчица струсила.

— Бомбоубежище налево, — раздался спокойный мужской голос из какого-то подъезда.

Ракетчица, постукивая каблуками по асфальту вбежала в подъезд и стала медленно спускаться в бомбоубежище.

В подвале, на месте прежних перегородок, стояли выкрашенные мелом столбы, подпиравшие железные балки. Слуховые окна были плотно закрыты толстыми досками, обитыми железом. На вымытом цементном полу стояли длинные ряды скамеек и стулья. Люди сидели молча, прислушиваясь к глухим звукам стрельбы. Около них стояли чемоданы, узлы. Вдоль стен, вплотную друг к другу, лепились детские кроватки. Тишину в бомбоубежище нарушали лишь трех-четырехлетние малыши. Громко перекликаясь, они бродили в проходах.

Спускаясь вниз, Степка чуть не наскочил на ракетчицу. Она стояла, прислонившись спиной к столбу, откинув назад голову, полузакрыв глаза. Степка устроился невдалеке от нее и принялся разглядывать женщину, чтобы запомнить ее лицо, одежду.

В этот момент вдруг что-то затрещало, и страшный удар отбросил Степку куда-то в темноту. Он потерял сознание.

Фугасная бомба весом в полтонны попала в крайний флигель дома. Стена флигеля откололась и медленно рухнула вниз, загромоздив всю улицу.

Очнулся Степка в темноте. Чья-то холодная, мокрая рука провела по его лицу. В ушах стоял глухой шум, издалека слышались крики и стоны.

Степка широко открыл глаза. В глазах поплыли мутные пятна, точно круги по воде, они расходились и таяли. Одна его нога онемела. Степка хотел ее растереть, но рука наткнулась на что-то мягкое, пушистое. Испугавшись, он отдернул руку, но затем снова решительно протянул ее и стал ощупывать: меховой воротник, холодная шея, волосы…