— Вот пусть этим и займется, — сердито произнесла Лина. — При чем здесь я? Не мне же предстоит исполнять обязанности судьи на предстоящем процессе.
— Нет, но вам придется давать свидетельские показания. — В глазах Алекса промелькнула какая‑то мысль. — Боже правый! — вдруг воскликнул он. — Я только сейчас понял. Ведь вы не просто свидетель, а единственный свидетель.
И на ваших показаниях будет строиться и защита, и обвинение.
Лина пожала плечами.
— Разумеется. И, как всегда, я намерена говорить правду, и только правду.
— Я не призываю вас лгать! — с горячностью воскликнул Алекс. — Но, если вы станете давать показания… ну, скажем, неуверенным тоном, это непременно произведет на присяжных именно то впечатление, которое нам нужно!
— Нам? — быстро произнесла Лина.
Алекс прищурился.
— Послушайте, не пытайтесь приуменьшить свою роль в этом деле. Если бы не вы, у моей дочери сейчас не было бы проблем!
— Если бы не я?! — От возмущения у Лины на миг перехватило дыхание. — Если бы не я? — Она медленно поднялась со стула. — Так вы пришли сюда, чтобы растолковать мне, сколь неблаговидно мое участие в судьбе вашей дочери? Ну, знаете! — Взяв сумочку, она обогнула стол с намерением немедленно завершить неприятный для нее разговор. Если Алекс Нортон не желает покидать кабинет, придется это сделать ей! — Благодарю за намерение помочь мне разобраться в ситуации, но пока я сама способна с этим справиться, — холодно добавила она. — Все, мистер Нортон, наша беседа завершена. И вам вовсе незачем подкарауливать меня на улице. Желаю вам всего хорошего, а вашей дочери — удачи.
Лина шагнула вперед, однако уйти из кабинета ей не удалось. Алекс не только не пропустил ее, но, наоборот, решительно преградил дорогу.
Остановившись, Лина окинула взглядом всю его мощную, но на удивление стройную и гибкую фигуру и поняла, что выход заблокирован.
Понадобилось бы, наверное, четверо таких, как она, чтобы сдвинуть его с места.
— Ну и профессию вы себе выбрали, должен заметить! — покачал он головой.
— Ну извините, если не угодила! — ответила Лина в тон.
— Неужели вам доставляет удовольствие мысль, что вы испортите будущее девушки, которая стоит на самом пороге жизни?
Она саркастически усмехнулась.
— Нет. Однако позволю и себе заметить, что девушка сама все сделала для того, чтобы ее будущее оказалось испорченным. Постарайтесь наконец понять, мистер Нортон: мое участие в этом деле вторично, инициатива же принадлежит вашей дочери.
— Отчего же, я все прекрасно понимаю, — язвительно произнес тот. — И ваша позиция мне совершенно ясна. Вы выполняли свой долг, верно? Что ж, подобное уже случалось в истории человечества.
Лина нахмурилась. Намек Алекса Нортона был весьма прозрачен и крайне для нее неприятен. Однако, несмотря на то что ситуация складывалась именно так, как он говорил, Лина не чувствовала за собой вины.
— Я не заставляла вашу дочь становиться хакером, — сдержанно обронила она. — Элли сделала сознательный выбор.
— Ей еще нет и семнадцати, — напомнил Алекс. — Ветер в голове гуляет.
С губ Лины слетел усталый вздох. Она подумала о том, что была бы рада никогда в жизни не знать ни Элли Жарден, ни ее настырного отца.
— Клоните к тому, что девчонка несовершеннолетняя? Что ж, надеюсь, на суде данный факт послужит смягчающим вину обстоятельством. И еще к этому следует добавить, что, несмотря на юный возраст, дочурка у вас довольно смышленая. Впрочем, попадаются и более юные хакеры. И родители тоже стараются их выгородить, точь‑в‑точь как вы сейчас.
— Моя Элли не такая, как прочие взломщики… — начал было Алекс, однако Лина прервала его.
— Вы необъективны. Элли ваша дочь, поэтому вам кажется, что ее случай особенный.
— Но она говорит, что у нее были очень веские причины добиваться доступа к той информации…
Губы Лины изогнулись в ироничной усмешке.
— Все они так говорят.
— Оставьте этот пренебрежительный тон! — вспылил Алекс. — Так высказываться может только человек, у которого нет собственных детей.
Его слова укололи Лину в сердце. Детей у нее действительно не было, и вряд ли она когда‑нибудь сможет стать матерью. Во всяком случае, так сказали ей врачи после выкидыша, который случился у нее после того, как она споткнулась в спальне о ковер и упала, ударившись боком о тумбочку. Такова была официальная версия Лины. В действительности все произошло несколько иначе. Она в самом деле сильно стукнулась о тумбочку, но виной тому был не ковер, а Фрэнк, во время очередного приступа бешенства ударом поваливший ее на пол.
Отвратительная картинка из прошлого промчалась перед поспешно опущенным взором Лины, и она прикусила губу, предупреждая появление слез перед посторонним человеком.
Ей понадобилось некоторое время, чтобы взять себя в руки. Подняв глаза, она увидела, что Алекс Нортон внимательно наблюдает за ней.
— Что? Угадал?
— Есть у меня дети или нет, вас это абсолютно не касается, — сухо произнесла Лина. И на том закончим разговор.
Алекс еще несколько секунд сверлил ее взглядом.
— У вас нет никаких доказательств, что полицейскую базу данных взломала именно моя Элли, — наконец произнес он. — И вы сами не уверены, что вышли на след именно того человека, который вам нужен!
С этими словами Алекс повернулся и покинул кабинет.
Глава 3
Наконец‑то! — со вздохом облегчения подумала Лина.
Оставшись в одиночестве, она словно избавилась от тяжкого морального гнета. Прислушиваясь к доносившемуся из коридора звуку удалявшихся шагов, Лина попыталась унять сотрясавшую все ее тело мелкую нервную дрожь.
Та часть разговора, которая касалась детей — вернее, намек на черствость, якобы демонстрируемую Линой из‑за отсутствия у нее собственных отпрысков, — очень сильно пошатнула ее душевное равновесие.
Что, если он прав, этот невесть откуда взявшийся Алекс Нортон? — проплыло в ее мозгу, пока она медленно опускалась на стул за своим рабочим местом. Ведь не зря говорят, что со стороны все гораздо виднее… Возможно, я сама не знаю степени своей черствости. Разве человек способен подумать о себе плохо? А если даже и найдет в себе какой‑то изъян, тут же изобретет массу извиняющих его оговорок. Как это делает, например, Элли Жарден. Ведь внушила же она отцу, что у нее имелись серьезные причины, чтобы взломать защиту электронной полицейской базы. И тот поверил! Лина иронично усмехнулась. Ей как будто стало легче, во всяком случае руки больше не дрожали и покрывавшая их испарина улетучилась. Так и мне хочется верить, что я хороший человек. Она вздохнула. Жаль только, что нельзя быть одинаково хорошей для всех.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
