Читаем без скачивания Бросок в безумие - Евгений Малинин

– Ты лучше скажи, почему в наших комплексах отключили обзорные экраны?..

– Какие обзорные экраны? – не понял Вихров.

– Он ни разу в наших казармах не был, – самым серьезным тоном пояснил Строй.

– Да?.. – удивился Сергей. – Но ты хотя бы слышал, что во время ускорения корабля десантники находятся в индивидуальных противоперегрузочных ячейках?

– Конечно, – пожал плечами Игорь, – Железный Феликс говорит об этом при каждом старте.

– Так вот, ячейки эти сгруппированы в комплексы по двести пятьдесят штук, мы называем эти комплексы казармами. И как ты думаешь, чем можно заниматься, лежа в противоперегрузочной ячейке по четыре, восемь, иногда по двенадцать часов?

Вихров молчал, потому что вот так сразу не мог придумать какого-либо занятия. А Сергей Бабичев, похоже, и не ожидал ответа на свой вопрос. Он сам ответил:

– Мы или спим, или смотрим на экраны. В общем-то на экран можно вывести все что угодно: фильм, концерт, запись какой-нибудь смешной программы, но по большей части десант предпочитает смотреть на звездное небо. Во время разгона мы обычно включаем передний обзор и смотрим на звезды… Глядя на звезды, думать хорошо… вспоминать!

Сергей помолчал и закончил:

– Так вот, сейчас наши экраны почему-то не показывают звезды. Может быть, ты знаешь почему?

«Я знаю… – быстро подумал Игорь, переводя взгляд с лица Сергея в свою тарелку. – Только вот сказать вам я не могу!»

– Видимо, командир счел необходимым прикрыть сканирующие пространство камеры защитными пластинами, – проговорил он, ковыряя вилкой в остывавшей еде, – возможно, разгон проходит в… э-э-э… запыленном пространстве, а пыль быстро приводит в негодность оптику…

– Да?.. – с некоторым сомнением переспросил Сергей и вдруг согласился: – Может быть… Только за десять лет моей службы в Звездном десанте такое случается впервые!

Вихров поднял на друга глаза и чуть пожал плечами:

– Система Кастора очень… капризна. Разгон здесь – крайне сложная операция.

– Да?.. Может быть… – повторил Бабичев с некоторым сомнением. – Наверное, поэтому и разгон такой странный… Рваный…

Он посмотрел на ручной хронометр и поднялся из-за стола:

– Нам пора, следующее ускорение начнется через двадцать минут. Ты, кстати, тоже не задерживайся, а то…

Сергей не договорил, улыбнулся, махнул рукой и пошел к выходу из столовой, сопровождаемый, словно тенью, своим заместителем.

«Значит, командир отключил обзорные экраны в помещениях Звездного десанта… – подумал Игорь, прихлебывая темную компотную жидкость. – Старик, как всегда, предусмотрителен – если бы наши десантники увидели А4 на подлете, можно было бы ожидать всего чего угодно!»

Он встал из-за стола и медленно пошел к выходу, думая, чем занять оставшиеся до вахты семь часов. И тут, подойдя к раздвижным дверям столовой, он услышал негромкий, но довольно нервный разговор.

– …А я тебе говорю, он знает что-то еще, но не хочет говорить!.. – яростным шепотом доказывал Майк Строй, отбросив свою всегдашнюю невозмутимость.

– А я тебе говорю, что с этим парнем мы были в таких передрягах, что теперь я верю каждому его слову, – с каким-то странным, злобным высокомерием отвечал Бабичев. – Да и с какой стати он стал бы мне врать?! Даже если командир по какой-то причине намеренно отключил нас от пространства, Игорь может и не знать эту причину!

– А я тебе говорю, надо вернуться и спросить его напрямую, что происходит с линкором! – все тем же яростным шепотом настаивал Строй. – Почему разгон состоит из пяти отрезков с перерывами, такого ведь тоже никогда не было, почему наши экраны отключили от пространства – в центре управления экраны наверняка работают, почему командир не объявил, куда направляется линкор?

– Что это ты стал такой нервный? – неожиданно усмехнулся Бабичев. – Раньше тебе было все равно, куда лететь.

Последовала короткая пауза, и Строй снова заговорил, но теперь его шепот был скорее растерянным:

– После того, что мы видели на Гвендлане, поневоле станешь нервным… Вообрази, что ты начал превращаться в одно из тех чудовищ, что мы там встречали… Они мне ночами снятся…

– Обратись к медикам, они тебе мозги поправят – и думать о Гвендлане забудешь! – снова усмехнулся Бабичев.

– А я не хочу забывать Гвендлану, – неожиданно зло ответил Строй, – я хочу помнить эту планету… этих… монстров!.. Хорошо помнить!

Игорь так резко толкнул дверь, что она возмущенно взвизгнула, и шагнул в вестибюль. Бабичев и Строй оглянулись и, увидев выходящего Вихрова, чуть смутились. Однако тот с улыбкой проговорил:

– Хорошо, что вы не ушли. В вашем комплексе найдется одна свободная ячейка? Мне все равно до следующей паузы в разгоне нечего делать, вот вы и познакомили бы меня с житьем Звездного десанта.

– Пошли! – хлопнул его по плечу Сергей. – Найдется для тебя ячейка!

И они двинулись к антигравитационной шахте, ведущей к палубе, занятой Звездным десантом. В середине шагал высокий, худощавый, одетый в темный рабочий комбинезон звездолетчик, а по бокам два коренастых, невысоких крепыша в светлых, слегка мешковатых брюках и куртках. Походка у них тоже была разной – десантники двигались свободно, даже немного расхлябанно, а Вихров собранно, подтянуто.

Палуба Звездного десанта ничем не отличалась от других палуб линкора – те же серой полиольстали стены, те же врезанные в стены двери, напоминавшие своими скругленными углами люки. Только народу в коридоре было больше, похоже, десантники старались использовать время между ускорениями для прогулок.

Бабичев и Строй едва успевали отвечать на приветствия своих товарищей, а на Вихрова десантники поглядывали с удивлением и интересом, видимо, звездолетчик на палубе десанта был гостем редким.

Наконец Сергей остановился около одной из дверей и проговорил:

– Ну, вот и наша «казарма»!..

Он приложил ладонь к идентификационной пластине и дверь скользнула в сторону. Бабичев шагнул внутрь помещения, за ним последовал Игорь.

«Казарма» оказалась довольно большим помещением с высоким потолком и абсолютно голыми серыми стенами. Пол «казармы» имел уклон от центра к стенам. Посередине помещения, почти до самого потолка возвышалась четырехугольная пирамида, от основания которой к стенам тянулись постепенно увеличивающимися рядами противоперегрузочные ячейки, напоминавшие странной формы полукресла, полукойки, с изголовьями, прикрытыми прозрачными колпаками.

Пока Игорь оглядывал открывшееся перед ним пространство, Бабичев наклонился к Строю и что-то быстро прошептал ему на ухо. Тот кивнул и направился по проходу между ячейками в сторону пирамиды. Добравшись до верхнего ряда ячеек, Строй заговорил с двумя десантниками, стоявшими у самой пирамиды. Те, выслушав старшего лейтенанта, посмотрели в сторону Вихрова и Бабичева, кивнули и, спустившись немного ниже, забрались в ячейки четвертого от пирамиды ряда. А Строй помахал рукой, приглашая своего командира и Игоря подняться к нему.

– Ну, вот и нашлась для тебя ячейка, – улыбнулся Сергей, – пошли.

Он пропустил Игоря вперед, и тот двинулся по проходу в сторону стоявшего у пирамиды Строя.

В этот момент раздался короткий, сухой щелчок и зазвучал голос Железного Феликса:

– Внимание, начинается третий этап разгонного ускорения. Корабль стартует по счету ноль без дополнительного предупреждения. Членов экипажа, не занятых на вахте, прошу оставаться в своих помещениях, а Звездный десант занять личные противоперегрузочные ячейки!

Последовал еще один щелчок и тот же голос продолжил:

– Начинаю отсчет. Сто… девяносто девять… девяносто восемь…

Игорь на секунду замер, ему вдруг показалось, что сейчас его место в Главном центре управления, что надо срочно бежать туда!.. И тут же горькая мысль промелькнула вслед его неожиданному порыву:

«Не надо никуда бежать… Поздно!..»

На его плечо легла ладонь Бабичева.

– Ты что, Игорек, – голос капитана звучал встревоженно, – пошли, пошли, скоро старт!

– Семьдесят шесть… семьдесят пять… семьдесят четыре… – мерно отсчитывал Главный корабельный компьютер.

Усилием воли Вихров заставил себя снова шагнуть к ожидающему Строю, Сергей, не снимая руки с его плеча, топал следом.

Спустя минуту все трое расположились в трех противоперегрузочных ячейках верхнего ряда, причем Игорь оказался между своих друзей. Ячейка была вполне удобной, тело полулежало на чуть пружинящем ложе, а голова была приподнята и прикрыта опустившейся сверху прозрачной полусферой.

Игорь огляделся. Ряды ячеек, тянущиеся почти до самой стены, были практически не видны, зато сама стена придвинулась, превратившись в странную серую, чуть переливающуюся пелену, и как-то расплылась, словно глаза вдруг стали близорукими.