– Я уверен, они о нас заботятся, – сказал Рафаэль, стараясь успокоить ее девичьи страхи. – Ты должна дать им возможность понять, что они идеально подходят друг другу, чтобы они заново начали свою жизнь.
Лили повернулась к нему лицом и посмотрела на него с презрением невероятно красивыми глазами. Ее лицо в форме сердца было девически округлым. На ней был скромный сарафан, который скрывал ее прелести. Однако при виде копны ее золотистых растрепанных волос и гладких плеч Рафаэлю вдруг захотелось к ней прикоснуться.
– Мне не нужен старший брат, – резко ответила она, отвлекая его от шокирующих размышлений. – И мне не нужны советы, особенно от такого, как ты.
– Такого, как я?
– Ты встречаешься с женщинами, чтобы в конце концов покрасоваться в таблоидах или на телевизионных шоу. И не сравнивай меня с моей мамашей. Твой отец не последний в длинной очереди рыцарей на белом коне, которым никогда ее не спасти. Они недолго будут вместе.
– Ах, – сказал он, – а по-моему, они будут вместе долго. Мой отец из рода Кастелли. – Он пожал плечами, когда она посмотрела на него и с отвращением наморщила нос. – Мы всегда полу чаем то, что хотим, Лили. Всегда.
Сидя на заднем сиденье автомобиля, который съехал с городской трассы на частную пригородную дорогу, приглушенно освещаемую дорожными фонарями, Рафаэль задался вопросом, почему тогда так сказал. Неужели он заранее знал, что между ними произойдет? Три года Лили открыто ненавидела Рафаэля и упивалась своей ненавистью. В этом она резко отличалась от других женщин. Она оскорбляла его, смеялась и издевалась над ним тысячу раз. Рафаэль убеждал себя, что она просто противная девчонка. Он твердил себе, что она его ревнует.
– Она невыносима, – прорычал он однажды, жалуясь на нее Люке после того, как Лили весь вечер пела язвительные старые песенки ему и его подружке.
– Но твоя подружка действительно ведет себя как ребенок, – с ленивой усмешкой ответил его брат. – Лили права.
А потом наступила роковая новогодняя вечеринка в замке в Сономе. Рафаэль, пожалуй, выпил слишком много шампанского. Хотя за последние пять лет, пока он думал, будто Лили мертва, он понял, что совсем не был пьян в ту ночь. Он отлично понимал, что делает, когда Лили неспешно прошла мимом него на второй этаж в семейное крыло в туфлях на высоких каблуках и в слишком коротком платье. Его сводили с ума ее слегка растрепанные медовые волосы и сладкий запах тела.
– Если ты ищешь своего Пупсика, – сказала она, имея в виду его подружку, – то она, вероятно, в детской с другими детьми. Твой отец нанял несколько нянек. – Она усмехнулась. – Она, очевидно, ждет тебя.
Рафаэль знал, что не должен был обхватывать ладонью ее шею и целовать в губы. Он думал, что она ударит его и оттолкнет, а он рассмеется. А потом он скажет ей, чтобы она помалкивала, если не хочет занять место Пупсика.
Однако поцелуй все изменил.
«И ты сам во всем виноват, – подумал он. – Ты все испортил».
Автомобиль остановился у светлого старого дома, навстречу ему выскочило несколько лающих собак. Рафаэль вылез из машины, когда из дома вышла седая женщина и направилась в его сторону.
Рафаэль опешил и замер, когда увидел, как из дома выходит Лили. Она была без пальто и шарфа, и он, не сдержавшись, оглядел ее стройную фигуру. На ней были облегающие джинсы и рубашка с длинными рукавами. При виде ее Рафаэль почувствовал сильное возбуждение.
Она смотрела на него с ужасом.
– Вы меня преследуете! – крикнула она ему, стоя на ступеньках лестницы. – Вы не имеете права приезжать в мой дом!
Не успел Рафаэль ответить, как из дома выскочил мальчик. Лили схватила его и резко произнесла:
– Я же сказала, чтобы ты не выходил ни при каких обстоятельствах.
– Арло еще нет пяти лет, – сказала пожилая женщина, загоняя собак в загон. Рафаэль не мог отвести взгляд от мальчика. – Он вряд ли понимает, что такое «ни при каких обстоятельствах».
Мальчик посмотрел на пожилую женщину, потом взглянул на Лили, которая держала его за воротник рубашки.
– Извини, мама, – произнес он ангельским голоском, а потом ей улыбнулся.
Это была озорная улыбка, наполненная светом и ожиданием того, что все грехи простятся в одно мгновение. Рафаэль хорошо знал эту улыбку. Он видел ее на лице Люки. Он видел ее на собственном лице, когда смотрелся в зеркало.
Его сердце замерло. А потом оно заколотилось с такой силой, что он едва не лишился чувств.
– Вы не имеете права здесь находиться, – сказала Лили. Ее щеки раскраснелись, Рафаэль продолжал смотреть на мальчика, который обладал его темными локонами и карими глазами представителей семьи Кастелли.
– Ты так в этом уверена, Элисон? – спросил Рафаэль, удивляясь тому, как вообще может говорить. – Если я не очень ошибаюсь, рядом с тобой мой сын.
Глава 4
Следующим утром, на рассвете, самолет приземлился на частном аэродроме Кастелли в Северной Италии, в тени Доломитовых Альп. Солнечный свет только начинал золотить заснеженные горные вершины и долины. Лили выглянула в иллюминатор, когда самолет вырулил на живописную и маленькую взлетно-посадочную полосу. У нее было такое ощущение, будто кто-то ударил ей кулаком в живот.
Она и представить не могла, что снова увидит это место. Она годами твердила себе, что не желает видеть ничего, связанного с Кастелли, включая их винные бутылки с характерными наклейками. Однако ее сердце радостно екнуло, как только самолет приземлился. Не нужно отрицать, что на этот раз она не просто возвращается домой.
Учитывая обстоятельства, прошедшая ночь была худшей в ее жизни.
По дороге домой из Шарлоттсвилля Лили размышляла о том, что Рафаэль ни за что от нее не отвяжется. Он не такой человек. Пусть он чрезмерно избалован и вырос в роскоши, но он всегда добивается поставленных целей. Лили – одна из его многочисленных целей, поэтому он свое получит.
Она гнала машину по темным проселочным дорогам, едва замечая холодную красоту той местности, которую привыкла называть своим домом. Она снова потеряла голову, когда Рафаэль ее поцеловал. Снова. Если бы она была одна, то прямо сейчас уехала бы в неизвестном направлении. Просто гнала бы машину вперед, пока не приехала бы в незнакомое место, где ее никто не знает. Она поступила так прежде. И она знала, каково пропасть, не оставляя следов.
Но ей больше не двадцать три года, и она не настолько отчаялась, как пять лет назад. У нее есть Арло – ее великолепный малыш. Она думала о нем снова и снова, пока вела машину, задаваясь вопросом, как уберечь мальчика от встречи с его отцом.
Отец Арло.
Она по-прежнему вздрагивает, думая, что Рафаэль стал отцом ее ребенка.
