возвращением? — хмыкнул я, уложив в голове всю цепочку событий. — Но как получилось, что это именно я поехал на вызов?
— Сущее… Оно обожает подобные шутки, — Иоши посмотрел себе под ноги и зло усмехнулся. — А еще оно очень не любит, когда кто-то пытается нарушать правила. Затея с похищением мальчика была очень плохой идеей для Тьмы.
— С астралом полный порядок, — произнесла появившаяся перед нами лисица. — Ками не распуганы, Тьмы я не почувствовала, но Хозяина ущелья тоже нигде поблизости нет. Наверное, поднялся в верхние слои Тонкого Мира.
— А храм? — тут же поинтересовался Иоши. — Что с ним?
— Просто пещера в скалах, — Эйка пожала плечами. — Вход не такой ровный и украшений нет никаких. Внутри тоже летают ками, но я туда не ходила. Только осмотрелась и сразу назад.
— Отлично, — я благодарно кивнул кицунэ и, не задерживаясь, пошел к входу в храм. Ребята направились следом.
Зайдя внутрь, мы оказались в широком, сильно захламлённом проходе. Кучи песка на полу. Листья, трава, мелкие камни. Справа у стены разбросаны кости какого-то небольшого животного. Ну да, кто-то кого-то всегда убивает и жрет. С этим ничего не поделать. Главное, чтобы не сожрали тебя.
Осторожно ступая по каменным плитам и стараясь поменьше шуметь, мы прошли вперёд и, миновав четыре боковых прохода, оказались в большом круглом достаточно хорошо освещённом зале. Том самом, из моего видения.
Потрескавшиеся каменные колонны, жутковатые барельефы, расколотый прямоугольный алтарь, и запах… Пахло тут плесенью и пустотой. Диаметр зала был примерно семьдесят метров, а освещали его четырнадцать магических фонарей, которые были выполнены в виде изменяющихся фаз луны[1]. Вот, казалось бы, четыре тысячи лет — это совсем немаленький срок, но артефакты могут работать значительно дольше. Сами они практически вечные, подпитываются Силой из внешнего мира, а здесь её разлито предостаточно.
Тишина… Лишь голубоватый свет фонарей, разбитый алтарь и хмурые морды чудовищ на барельефах. Не знаю, наверное, оказавшись в храме своего бога, я должен был что-то почувствовать, но этого не случилось. Ничего кроме усталости и тоски. Впрочем, мы с моими бойцами не были служителями. Может быть, поэтому храм не вызывает у меня никаких чувств?
— Вроде чисто, — обведя взглядом зал, произнёс я и добавил: — Ждите здесь, а я пойду к алтарю и там уже позову Хону-сама. Если кто-то придет, Эйка вышвырни их в астрал, а там уже решим, что делать дальше.
— Да, — кивнула кицунэ, и в этот момент откуда-то снизу донёсся глухой каменный треск. Мгновение — и этот звук повторился, потом ещё раз, и ещё…
— Что это⁈ — выдохнул енот и испугано посмотрел себе под ноги.
— Не знаю, — покачал головой я. — Но тут в храме, скорее всего, есть подвальные помещения, и там сейчас что-то обрушилось.
— Обрушилось именно в тот момент, когда сюда пришли мы?
— Ну а почему бы и нет? — пожал плечами я. — Там, в коридоре за спиной, пара проходов. Можно поискать путь в подвал, спуститься и посмотреть.
— Нет, погоди, — Иоши тронул меня за запястье и прислушался. — Вроде все успокоилось. Может и правда — это обычные камни?
— Ну тогда контролируйте коридор, чтобы оттуда что-нибудь не вылезло, — попросил я ребят, затем подошёл к алтарю и мысленно позвал Хону.
Тень Девятихвостой лисицы появилась передо мной через пару секунд. Богиня чарующе засмеялась, обвела взглядом зал и, остановив его на мне, негромко с хрипотцой произнесла:
— Ты все же дошёл сюда, самурай. Я очень этому рада.
Да, возможно, я когда-нибудь научусь оставаться спокойным в момент её появления. И не чувствовать себя тем мальчишкой, в теле которого оказался… Справившись с предательским волнением, я кивнул и посмотрел Хоне в глаза.
— Я тоже рад тебя видеть. Говори, что мне нужно сделать теперь?
— Сейчас…– Хона обернулась в сторону коридора и приказала: — Эйка подойди к нам, а ты выйди и дожидайся снаружи. Здесь тебе делать нечего.
Иоши два раза просить себя не заставил. Тануки испугано покивал и ретировался. По ходу, он даже обрадовался возможности оказаться подальше от всего того, что тут сейчас затевалось.
— Так слушайте оба, — Хона перевела взгляд с меня на подошедшую кицунэ и пояснила: — Карман реальности с тайником запечатан моей кровью, и по известным причинам сама я открыть его не могу. Поэтому поступим так: ты, — она снова посмотрела на Эйку, — по моей команде используешь на Таро кровную связь, а ты после этого, — богиня перевела взгляд на меня, — окропишь алтарь своей кровью. Этот храм помнит тебя, самурай. Он почувствует нашу связь и откроет доступ к артефакту. Дальше я все сделаю сама. Все! Начинаем!
Хона шагнула вперёд и на пару мгновений вошла в свою дзинсу. Я просто не знаю, как еще такое назвать. Богиня ненадолго исчезла, а у Эйки за спиной появились девять чёрных прозрачных хвостов! Глаза кицунэ расширились. Она громко выдохнула, покачнулась, но на ногах устояла.
— Хорошо! Я знала, что ты с этим справишься, — похвалила свою дзинсу вновь появившаяся перед нами богиня. — Приходи в себя и используй кровную связь.
«Интересно…– думал я, со стороны наблюдая за этими манипуляциями. — Выходит, Хона готовилась к этому заранее, и Эйку она выбрала неслучайно? Они же обе кицунэ, и это, наверное, немаловажно. Впрочем, им обеим от всего этого одни только плюсы. Богиня скоро перестанет быть тенью, а её дзинсу…» — На лице девушки застыла маска одухотворенного блаженства. Она словно узрела какую-то Истину, или увидела Путь. Впрочем, длилось это счастье недолго. Примерно через полминуты Эйка окончательно пришла в себя и, поклонившись своей госпоже, обернулась ко мне.
Без лишних разговоров я протянул девушке руку. Эйка вложила свою ладонь в мою, глаза кицунэ загорелись фиолетовым светом.
Все как тогда, над лагерем Хояси, в астрале. Прохлада, затем жаркая волна от руки по всему телу и легкое головокружение. Правда в этот раз никаких видений не случилось.
Спавшая у меня на плече кошка, очевидно, что-то почувствовала. Вылетела и, потянувшись, с интересом огляделась по сторонам.
— Кровная связь установлена, — негромко произнесла кицунэ.
Я кивнул, подошёл к алтарю и, вытащив из ножен вакидзаси, разрезал себе ладонь. Видя, что крови вытекает достаточно, убрал меч и положил руку на гладкую каменную поверхность.
Примерно с минуту не происходило ничего, а потом алтарь словно ожил. По моему телу прокатилась волна тепла, противно заныли под астральными браслетами запястья, холодом отозвались обе части филактерии Нактиса.
Одновременно с этим снизу вновь донёсся каменный треск. В этот раз намного громче, чем поначалу. Я уже собирался попросить, чтобы кошка слетала и посмотрела, что там происходит, но тут Хона за спиной выкрикнула:
— Получилось! Таро! Быстро ко мне!
Убрав с алтаря руку, я обернулся, подошёл к девушке и вопросительно на неё посмотрел.
— Сейчас! — Хона сомкнула перед грудью ладони, затем с видимым усилием развела их сантиметров на тридцать. В следующее мгновение в воздухе между ее рук появился конический кусок кости в темной деревянной оправе. Неровный. Немного изогнутый. Сантиметров десять в длину.
— Бери его! — с заметным напряжением в голосе выкрикнула лисица.
Я пожал плечами и забрал из воздуха артефакт.
По ощущениям, словно взял в руку кусок искусственного льда. Ладонь обожгло, но боль мгновенно утихла. По всему телу прокатилась прохладная волна, а перед глазами как в калейдоскопе побежали картины из этого мира. Бескрайний лес, над которым возвышались кроны четырех гигантских деревьев, морское побережье, пещеры и какие-то поселения.
Люди, екай, асуры и какие-то совсем незнакомые существа. Они сидели у костров, толпились на площадях городов, скакали на лошадях, любовались садящимся солнцем. Затем я ощутил себя летящим высоко над землей, почувствовал сопротивление воздуха на своих крыльях, увидел впереди знакомые горы. Те самые, из астрала, на которые открывался вид из помещения с рисунком.
Под конец перед глазами засветилась трехконечная звезда, очень похожая на ту, что была выбита на стене в той же комнате, я ощутил вокруг себя бурлящий океан Силы и… все схлынуло. Остался только небольшой пожелтевший обломок кости в руке, с болтающейся деревянной цепочкой…
— Что-то увидел? — встревоженно поинтересовалась стоящая напротив богиня.
— Да, — покивал я, — но пока непонятно. Мне нужно над этим подумать.
— Так всегда бывает, когда первый раз берешь его в руки. Только каждый видит свое, —
