Читаем без скачивания Очаровательная идиотка - Шарль Эксбрайя

— По-вашему, мне подобает заниматься таким ремеслом?

— Скажите, что у меня произошло очень радостное событие, но, поскольку я один как перст, мне не с кем разделить свою радость.

— Продолжайте в том же духе — и я сейчас заплачу. Ладно уж, попробую вам помочь, если смогу…

Теперь, когда первый шаг сделан, у Гарри от волнения подступил комок к горлу. Он уже больше не думал ни о Тер-Багдасарьяне, ни о Демфри, а досье «Лавина» казалось ничего не значащим пустяком. Для него не существовало в мире ничего, кроме этой очаровательной темноволосой девушки с большими зелеными глазами и ее улыбки. Наверняка — дивное создание! Ожидая, пока решится его судьба, Гарри пытался угадать, как зовут незнакомку. Может быть, Одри? Или Кэтрин? Пожалуй, ей вполне подошло бы имя Марджори… Да и Джоан — совсем не плохо… Заметив, что Элинор наклонилась к девушке, Комптон на мгновение перестал дышать… А потом он услышал смех и сразу успокоился. Официантка вернулась к его столику и сообщила, что барышня считает его джентльменом и готова разделить с ним десерт, но за свою порцию заплатит сама, потому как уже вышла из детского возраста.

— Задание выполнено, командир! Теперь дело за вами.

Во время войны Элинор служила в женском батальоне и некоторые замашки сохранила с тех пор. Гарри улыбнулся девушке, которой намеревался без зазрения совести вскружить голову, и получил в ответ такую же многообещающую улыбку. Если бы сейчас какой-нибудь гад вздумал поговорить с Комптоном о Тер-Багдасарьяне и досье «Лавина», молодой человек совершенно искренне ответил бы, что не имеет ни малейшего понятия, о чем речь. Зарождающуюся великую страсть всегда можно узнать по ее исключительному, всепоглощающему характеру.

Вблизи девушка показалась ему еще красивее. Слегка вьющиеся темные волосы придавали ей сходство с пажом. Большие зеленые глаза, казалось, освещают это полное очарования личико. Красавицей в классическом смысле слова ее, пожалуй, не назовешь, но весь облик девушки дышал какой-то неизъяснимой, своеобразной прелестью. Но вот смех ее совсем не гармонировал со всем прочим. Говоря по совести, это очаровательное дитя испускало совершенно идиотское, дребезжащее хихиканье. И это производило весьма досадное впечатление. Отвесив легкий поклон и услышав в ответ что-то вроде радостного блеяния, Комптон почувствовал себя глубоко уязвленным, словно у него на глазах совершилась величайшая несправедливость, и он твердо решил излечить свою избранницу от такого уродства.

— С вашей стороны, мисс, было очень любезно согласиться разделить общество скучающего молодого человека…

— Представьте себе, я тоже ужасно скучала… так уж лучше на пару, верно?

— Я уверен, что с вами мне никогда больше не придется скучать!

— Вот как? А почему?

Гарри терпеть не мог такого рода вопросов, ибо своей прямотой и будничностью они мгновенно обращают в ничто весь арсенал соблазнителя, а потому молодой человек предпочел не отвечать.

— Вы позволите мне сесть напротив вас?

— Для того вы и пришли, разве нет?

Невероятно! Нарочно она, что ли?

Подошла Элинор.

— Ну, что вы хотите на десерт?

Девушка решительно сделала выбор, прежде чем Гарри успел галантно повторить вопрос.

— Я видела в меню appele hedghog[4]…

— Да, мисс.

— Вот и принесите мне его, хорошо?

Комптон из вежливости заказал то же самое, а потом с легким отвращением наблюдал, как девушка, которую он в глубине души уже называл любимой, с жадностью поедает любимое лакомство. Но Гарри слишком долго прокорпел над марксистскими теориями, чтобы не запомнить хотя бы одно: никогда нельзя слишком доверять внешним проявлениям.

— Вы… вы не замужем, правда?

Некоторое время девушка молча смотрела на Гарри, как будто пытаясь понять, уж не издевается ли над ней молодой человек, но, убедившись в его невиновности, захихикала.

— Будь я замужем, сидела бы тут со своим мужем, а не с вами!

— Знаете, некоторым женщинам приходится надолго оставаться в одиночестве, поскольку работа мужа требует постоянных разъездов.

— Например, моей тете Луизе…

— Правда?

— Мой дядя Питер много путешествует и почти не бывает дома.

— Дипломат, наверное?

— Нет, проводник в спальном вагоне.

Это выглядело куда менее изысканно, но зато гораздо спокойнее. Забыв о дурацком смехе и не слишком эстетичной манере есть «яблочных ежиков», Комптон решил начать большую игру, поскольку, несмотря на все свои недостатки, девушка нравилась ему все больше и больше. Пользуясь испытанной тактикой, он намеревался сначала назвать свое имя, потом спросить, как зовут девушку, а потом перейти к ловким и нежным вариациям на тему, как бы невзначай припомнив, что так звали одну его знакомую, которая якобы скончалась от горя, потому что ее любимый не вернулся из долгого путешествия куда-то в Южную Америку. Эта история всегда производила нужное впечатление, поскольку слушательницы Гарри, потрясенные подобным постоянством, жалели лишь о том, что им самим не представилось случая продемонстрировать столь же несокрушимую верность (ни одна из них ни разу не усомнилась, что способна на это), и настолько отождествляли себя с тихо угасшей от любви героиней, что и не думали требовать подробностей.

— Меня зовут Комптон… Гарри Комптон… Я торговый представитель…

— Это очень хорошо.

— Простите, не понял…

— Я говорю, это очень хорошо.

— Извините, но что именно хорошо?

— Быть торговым представителем.

— Вы находите?

Гарри никогда бы и в голову не пришло, что подобная работа может кому-то нравиться, но такой пустяк его, конечно, не остановил.

— А вы, мисс… Могу я позволить себе спросить ваше имя? Нет, погодите! Можно, я попробую угадать?

— Пожалуйста!

— Одри?

— Нет!

— Марджори?

— Нет!

— Джоан?

— Нет!

Комптон перебрал одно за другим все известные ему женские имена, но девушка всякий раз только качала головой. Наконец, отчаявшись найти нужное, он перестал гадать.

— Сдаюсь!

— Пенелопа.

— Что?..

— Пенелопа.

Ну, это уж слишком! Пенелопа! Да никогда в жизни он не осмелится сказать, будто знал особу с таким именем!

— Пенелопа Лайтфизер.

— Пенелопа Лайтфизер, — повторил совершенно сбитый с толку молодой человек. — Нет, вы шутите?

По выражению лица девушки Гарри понял, что обидел ее, и попытался исправить оплошность.

— Я хочу сказать, что, наверное, вы меня разыгрываете… Такое… оригинальное имя, да еще в сочетании со столь… неожиданной фамилией… Можно подумать, принцесса из какой-нибудь древней легенды…

Лицо девушки сразу просветлело.

— Вам и в самом деле нравится имя Пенелопа? — с улыбкой спросила она.

Главное оружие любовной стратегии — ложь, и Гарри не стал нарушать традицию.

— Вы и представить себе не можете, до какой степени!

— Я очень рада, а потом, когда мы познакомимся поближе, я разрешу вам называть меня Пенни… Согласны?

— Еще бы! А кем вы работаете, мисс Лайтфизер?

— Я портниха… Я работаю тут неподалеку, на Монтегью-стрит, в ателье «Пирл и Клементин». В основном меня посылают к нашим самым богатым клиенткам подгонять одежду по фигуре… Не все ведь сложены, как манекенщицы, правда?

Невзирая на все свои старания, Гарри все больше поддавался странному очарованию Пенелопы. Он слушая всю эту чепуху и ему все больше и больше хотелось и хорошенько встряхнуть ее, и стать ее защитником и покровителем, и выдрать за уши, и расцеловать. Во всяком случае, у Комптона возникло явственное ощущение, что бедняжка Пенни явилась в наш мир совсем безоружной.

— Мисс Лайтфизер…

— Для начала можете называть меня Пенелопой.

— А вы будете звать меня Гарри, хорошо?

— Договорились.

— Пенелопа, сегодняшняя суббота — самая лучшая в моей жизни!

— Да, точно, Элинор сказала мне, что у вас произошло какое-то великое событие.

— Еще бы! Представьте себе, я встретил женщину, о которой всегда мечтал!

— Это чудесно!.. И где вы ее встретили, Гарри?

— Здесь!

— Здесь?.. Но когда же?

— А только что!

До Пенелопы не сразу дошло, что он имеет в виду.

— О! Вы это о… обо мне, Гарри?

И тут его понесло. С величайшим пылом молодой человек поведал, как давно он ее заметил, как в его сердце впервые проскользнула нежность, как вся его жизнь превратилась в ожидание безмолвных встреч за ленчем. Гарри объяснил, что уже отчаялся когда-либо набраться храбрости и заговорить и лишь сегодняшнее солнечное утро помогло ему отважиться просить Элинор прощупать почву. Пенелопа слушала, открыв от удивления рот, наконец, когда молодой человек умолк, она заметила:

— Не знаю, правда ли все, что вы мне наговорили, Гарри, но слушать это очень приятно…

Подобная наивность глубоко потрясла Комптона. Повинуясь благородному порыву сердца, он уже готов был отказаться от свободы ради мисс Лайтфизер, повести ее к алтарю (а еще лучше — позволить ей привести туда его) и самым законным образом наградить ей множеством маленьких Гарри и Пенелоп! Так, с удивительной непоследовательностью, свойственной романтическим душам, Комптон мечтал создать английскую семью, изменяя при этом Англии! Единственным оправданием молодому человеку может служить лишь то, что он напрочь забыл о прежних планах. Кто бы стал колебаться в выборе между Тер-Багдасарьяном и Пенелопой? И вообще, если не помечтать в субботу после полудня, то когда же?