Если для оратора необходимо обладать способностью легко группировать свои идеи, ассоциировать представления о вещах, то для этого есть только один способ: привычка к анализированию своих идей, к размещению образов, по их местам и линиям, сообразно поверхности и перспективе места.
Мне не остается ничего исправлять, ничего прибавлять к тому, что я сказал. Идет ли речь о рассудке, о чувстве, о воображении, – закон один и тот же: нужно приучить себя развивать все способности души; но этого отнюдь не достаточно, и нужно изучить механизм каждого представления, происходит ли последнее из познания или чувствования. Способность поддаваться непосредственным впечатлениям гибельна для оратора; ему нужно быть аналитиком.
Следуя этим правилам, оратор будет владеть всеми своими способностями, всей энергией речи. Но ни одна из его способностей не может проявляться без руководства главной, основной способности – разума. Разум должен держать их всех в руках и распределять их роли сообразно обстоятельствам.
VI
Оратор с внутренней, психической стороны готов. Но оратор состоит не из одной души, он имеет и тело. И тело это с своими органами представляет инструмент, который часто делается самым страшным врагом своего господина.
Я не могу все сказать по отношению к этому предмету: тысяча и одна вещь касается здесь ортопедистов и… дантистов. О других следует говорить терапевту и гигиенисту; многое относится к гимнастике и методическому режиму организма. Мы лишь скажем несколько слов о связи между психическою деятельностью и физическими органами, как выразителями ее, мы говорим о том, что я охотно назвал бы воспитанием нервной системы оратора.
Умственное состояние прирожденного, талантливого оратора выражается с физиологической стороны в крайней нервной возбудимости. Его нервы должны быть готовы передавать депеши всем чувствам со стремительной быстротой, они должны приводить в действие целый ряд приспособлений.
Они должны быть напряжены и приготовлены ко всем функциям, которые могут потребоваться от них. И только такой оратор – настоящий оратор.
Опыт обнаруживает перед нами опасности такого состояния органического возбуждения. В нем заключаются, прежде всего, крайняя впечатлительность по отношению к внешнему миру. Отсюда смущение, страх, который так действует на молодых ораторов и парализует их силы.
Мы найдем и крайнюю возбудимость с точки зрения органического сопротивления: известный орган отказывается действовать, он замедляет свою деятельность в нужную минуту, отчего происходят невыразимые страдания.
Наконец, нервное возбуждение, не достаточно поддающееся контролю воли, вызывает в том или другом органе крайнюю деятельность, отчего появляется известное повышение голоса, злоупотребление жестами и т. н. ораторский тик.
Ужасная вещь это смущение оратора перед своей аудиторией! Ведь, чтобы передать в нужной связи всю совокупность явлений, которых касается речь, оратору нужно быть перед аудиторией спокойным, как в своем кресле.
Что же нужно делать, чтобы приобрести это самообладание? Нужно приучиться к появлению перед аудиторией. Это ясно. Но как этого достигнуть?
Вот вы прогуливаетесь в толпе… ее присутствие не действует на вас.
Вы находитесь в судебном заседании в тот день, когда вам не предстоит пледировать, вы наблюдаете аудиторию, перед которой ваш товарищ будет говорить речь, – вы ничего не испытываете. И только в ту минуту, когда вы говорите, вы чувствуете стеснение, смущение. Именно в ту минуту, когда вам необходимо быть, так сказать, во всеоружии, ваши нервы не выдерживают впечатления, полученного от аудитории.
Указание на лекарство намечается: нужно стараться пройти через состояние промежуточности между тем, когда вы не получаете никакого впечатления, и когда вы чувствуете волнение перед речью.
Не пробуйте, как бы вы мало ни подвергались смущению, приучить себя к публике сразу при помощи публичных речей. Приступайте к публичному слову в менее напряженном состоянии.
Попробуйте сначала публичное чтение. Читайте в каком-нибудь собрании отрывки, читанные уже вами на досуге, у себя дома, выбирайте такие, которые вы твердо знаете наизусть, чтобы быть в состоянии отрывать ваши глаза от текста и пробегать взглядом собрание; читайте те страницы, которые вы проанализировали с величайшим старанием и усвоили настолько, что при чтении вы совершенно ясно представляете себе идеи и воспроизводите чувства. У вас не будет страха, что вы слишком кратки, у вас будет уверенность, что вы можете продолжать речь, вы, если я смею так выразиться, приучите себя к присутствию толпы, вы усвоите себе привычку размышлять, чувствовать, видеть мысленно в присутствии аудитории. По истечении самого короткого времени, через несколько недель, вы с удивлением заметите в себе способности читать вслух перед сотней людей так же легко, как вы читаете в вагоне железной дороги.
Победив в себе чувство робости, вы будете в состоянии попробовать импровизацию.
Упражняясь таким образом в течение некоторого времени, вы победите то, что я назвал органическими препятствиями. Гарантированные против печального последствия смущения – потери способности связывать мысли, вы будете в состоянии постепенно заняться вашим телом и обратить внимание на голос, произношение, жесты, манеру держаться. Вы приучите ваши органы производить те эффекты, которые вам нужны. Освобожденные, благодаря печатному тексту, от мозгового труда импровизации, вы приучите ваши органы к функциям, которые они должны выполнять по вашему желанию. Это же упражнение позволит вам дисциплинировать ваши органы и их иннервацию. Оратор в начале своей деятельности, отдаваясь импровизации, не может в достаточной степени думать о необходимости держать свой голос в среднем регистре или умерять жесты. Ему невозможно, когда он занят творчеством, обращать внимание на эти, так сказать, аксессуарные условия его работы. Вы не подумайте, что одни только дебютанты не умеют удерживать свои движения в умеренных границах: я близко знал людей, которые после пятнадцатилетней деятельности на ораторском поприще, должны были приучаться поменьше жестикулировать и сдерживать голос, и это происходило от непривычки читать правильно вслух, от отсутствия воспитания органов.
Чтение избавляет от затраты труда на творчество, на расположение частей речи, и таким образом внимание отдается деталям – и важным деталям, за которыми оно не в состоянии следить в жару импровизации.
Обратите ваше внимание, дорогие товарищи, на логику и единство всей системы. Речь идет о приобретении вами способности импровизации. Тут вы встречаете целую серию явлений психических; рядом с ними стоит целый ряд физических условий. Необходимо приучить себя производить явления того и другого порядка в их полнейшей связи, все разом. Я возвращаюсь к идее анализа, на которой я так настаивал. Приучайтесь аналитически производить эти явления, развивайте вашу мысль, которую так трудно выразить при условиях публичного слова, приучайтесь мыслить с пером в руках, т. е., иначе говоря, вне условий публичной речи. Развивайте в себе способность к публичной речи, которою так трудно управлять под стремительным напором мысли, приучайтесь говорить по печатному тексту, т. е., иначе говоря, вне трудности формулировать свою мысль. Приучайтесь к каждому из условий публичной речи, занимаясь им отдельно от других; и когда вы приобретете таким образом привычку к ежедневному употреблению каждой из тех вещей, совокупность которых называется публичной речью, когда вы приучите себя сознательно употреблять каждую из этих вещей, вы самым лучшим образом приучите себя пользоваться ими в полной связи. Приобретя легкость каждого движения, каждого отдельного момента речи, вы этим самым приобретете такую легкость и свободу духа, что вы будете в состоянии свободно пользоваться всеми условиями ораторской речи.
Таким путем пианист изучает отдельно сольфеджио и аппликатуру, таким путем он читает ноты, потом аккорды, работает над пальцами, над кистью руки, чтобы после долгих и трудных упражнений, уже как артист читать и исполнять самые сложные пьесы или, как композитор, импровизировать свои произведения, не думая больше ни о нотах, ни о клавишах, ни о руках. Настолько привычка сделала для него вполне легким внешние выражения того, о чем он исключительно думает – музыкальных идей.
VII
Итак, вот что нужно для общей подготовки…
Вы приобрели привычку к аналитической мысли, вы в достаточной степени привыкли стоять перед аудиторией. И вот, вы готовы быть оратором, вы уверены, что будете красноречивы. Вы намерены защищать известное дело. Бога ради, не приготовляйте вашей речи. Не теряйте времени на отделку фраз. Тут нужны идеи. Не забавляйтесь накоплением запасов красноречия. Консервы всегда отдают запахом жестяной коробки. Избалованный вкус судьи отказывается от них. Не верьте риторам, которые советуют изучать периоды какого-нибудь древнего автора, чтобы приучать ухо к каким-то ораторским оборотам. Инструменты настраивают только в концертной зале.
