— Бьюсь об заклад, он вместе с королевой Анной ждал кузена Якова у райских врат. Она всегда была неравнодушна к Босуэллу, верно, мама?
Кат кивнула.
— Женщины любили Френсиса, — улыбнулась она, — но если он и встретил Якова у входа в рай, тот наверняка посчитал, что его душа отправилась отнюдь не на небо. — Она рассмеялась, но тут же задумчиво свела брови. — Да, ты прав, он всегда мечтал быть похороненным в Шотландии.
— Как по-твоему, он не возражал бы лежать в поместье Лесли? — осведомился герцог.
— В старом аббатстве, — прошептала Кат. — Это возможно, Джемми?
— Разве мы с тобой не одурачили когда-то короля, матушка? Такая дружная пара, как ты и я, на все способны.
— И ты не посчитаешь это оскорблением памяти твоего отца?
— Отец похоронен не в Гленкирке, — пояснил герцог. Мать, разумеется, ничего не знала, но отец герцога, пятый граф Гленкирк, не утонул во время шторма, как тогда предполагали. Король объявил его мертвым, но на самом деле он попал в плен к испанцам, отправился вместе с ними в Новый Свет и нашел там свою судьбу. Герцогу стало известно об этом двадцать пять лет назад, когда отец неожиданно появился в Гленкирке и объяснил свое столь долгое отсутствие. Он был вне себя от радости, узнав, как обернулись дела в Шотландии, и немедленно вернулся к молодой женщине, ожидавшей его в городке Сен-Августин. С тех пор Джеймс Лесли никогда больше не видел отца, хотя каждые несколько лет получал послание, полное описаний самых невероятных приключений. Жена родила отцу много детей, и он никогда не пожалел о потере титула и шотландских владений.
— Мой отец был истинным шотландцем, мама, и, будь это возможно, велел бы похоронить себя в Гленкирке. Не верю, что он бы возражал против погребения Босуэлла. К тому же он слишком многим тебе обязан, — многозначительно заметил герцог. — И потом, кто будет знать об этом, кроме нас?
— В таком случае когда-нибудь мы приедем в Шотландию вместе, я и Френсис, — пробормотала леди Стюарт-Хепберн, и огромные зеленые глаза наполнились слезами, медленно заскользившими по щекам. Она и не пыталась их сдержать. — Ах, какие были чудесные времена… Мы часами мчались на бешеных конях под приграничной луной… луной разбойников и контрабандистов, — пробормотала она и, немного успокоившись, добавила:
— Мы прибудем в одном гробу, так что ненужных вопросов не возникнет. Кому интересна старая мать герцога Гленкирка, завещавшая похоронить ее на родине? И никто не узнает, где настоящая могила Босуэлла, потому что даже в Неаполе находятся такие, кто готов верить в нелепые слухи насчет магии и колдовства, которые распространял о Френсисе кузен Яков и его придворные-протестанты. Кое-кто даже берет землю с его могилы в полной уверенности, что она имеет волшебную силу. Я была вынуждена приставить стражу к могильному холмику, иначе эти негодяи похитили бы тело Френсиса для своих мерзких обрядов.
— Вряд ли мне удастся залучить тебя домой слишком скоро, мама, — пошутил герцог, чтобы развеселить мать.
— Надеюсь, — усмехнулась та и обняла сына. — Спасибо, Джемми, за великодушие и благородство.
— Мне так редко приходится делиться с тобой тайнами, — улыбнулся он. — Кроме нас двоих, об этом будет, знать только Жасмин.
— Согласна. Мне будет недоставать тебя.
— А мне — тебя, — вздохнул Джеймс и в последний раз повел мать на прогулку в сад.
Глава 2
— Какое расточительство! Просто неприлично! — неодобрительно воскликнула графиня Олсестер, морщась, как от боли, и обратилась к племяннице, укоризненно качая головой:
— Ты безбожно балуешь девчонку. Жасмин, позволяя ей одеваться подобным образом! Всякий охотник за чужим золотом станет гоняться за такой невестой, стоит лишь Индии появиться при дворе в таком виде!
— Неужели я такая безмозглая курица, бабушка, — защищалась Индия, — что не способна отличить правду от лжи?! В Шотландии я отказала едва ли не дюжине искателей моей руки, причем именно по этой причине. Поверьте, я прекрасно вижу, когда тому или иному джентльмену не дает покоя мое приданое! Роскошная одежда не вскружит мне голову, и наряды не помешают разбираться в мужчинах!
— Язык у тебя слишком острый и дерзкий для девицы благородного происхождения и воспитания, — отрезала графиня. Индия чертовски упряма и своевольна, совсем как ее мамаша в свое время. И как мать самой Виллоу, леди Эдварде, графини Олсестер.
Почтенная леди с каждой минутой все больше раздражалась. Благодарение небесам, что хотя бы ее собственные дочери выросли примерными и послушными девочками, как, впрочем, и внучки… Правда, не все. Есть и такие, за которыми нужен глаз да глаз! Но их немного: одна-две…
— Послушай моего совета, Жасмин, хотя подозреваю, что ты пропустишь мои слова мимо ушей. Тебе и Джеймсу пора найти для Индии подходящего мужа и раз и навсегда положить конец этим глупостям и бессмысленным расходам!
И, с трудом подняв свои располневшие формы с глубокого кресла, леди Эдварде расправила темные шелковые юбки.
— Терпеть не могу Лондон, — проворчала она. — В это время года никому не следует здесь жить. Слишком тепло и чересчур сыро, но что поделаешь! Пришлось явиться в столицу, чтобы предстать перед новой королевой, как подобает верноподданным его величества.
— Королева показалась мне такой хорошенькой! — вставила Индия.
— Все молодые девушки хороши собой, — пожала плечами двоюродная бабушка, — а эта — ничуть не лучше и не хуже остальных. Но помяните мои слова: в королевском семействе сразу же начнутся споры и раздоры из-за того, что она осталась католичкой. И если все эти французы будут вести себя так же нагло, как на родине, король верно поступит, если отошлет их прочь. — Графиня, тяжело ступая, направилась к двери. — Я возвращаюсь в дом вашего дядюшки, — объявила она. — Увидимся завтра утром, когда поедем ко двору, и надеюсь. Жасмин, что твоя дочь будет скромно одета, как подобает порядочной юной англичанке, и не станет выставлять себя напоказ, словно какая-то иностранная прощелыга!
Она величественно выплыла из комнаты, даже не взглянув на слугу, почтительно распахнувшего двери. Тяжелый шелк негодующе шуршал при каждом ее движении.
— Жирная старая корова, — прошипела Индия, когда двери снова закрылись.
— Она просто позабыла, что это такое — быть молодой, — объяснила Жасмин дочери, хотя втайне соглашалась со столь уничтожающей характеристикой. Тетя Виллоу всегда была противной чопорной ханжой. Странно, как мать и дочь могут быть столь непохожи! Прекрасная Скай О'Майли, такая живая, энергичная, веселая, безгранично любила жизнь со всеми ее радостями и горестями. Виллоу же всегда заботилась о мнении окружающих и вечно поучала остальных.
