— Как скажете, милорд. Мой доклада закончен, премногоуважаемый совет… — Философ замолк с облегчением. Сейчас, когда он проговорил вслух сегодняшние реалии — ему стало окончательно пофиг. Внутри, в душе, перегорели последние, самые главные предохранители и полная апатия к происходящему защитила от смертельного шока.
Лишь бы не больно и как можно позже.
— Вы, как ученый, можете описать… ваше видение факторов, повлекших…
Мастер продолжал стоять спиной у окна, не шевелясь. Голос его дрогнул.
— … ну, вы поняли…
Десять присутствующих засуетились оживленно, мужчина средних лет в безукоризненно кроеной ткани позволил себе экспрессивно воздеть обе ладони вверх, тыльными сторонами к соучастникам, что должно было выражать, по его мнению, праведность возмущения.
— Да не нужно мусолить! Доигрались! Излишняя свобода государственных образований кастомных людишек должна была чревато закончиться, рано или поздно! Они подземными экспериментами довели до… к катастрофе!! Мы это прекрасно понимаем. Как и вы, ваше преосвященство… Я правильно говорю?! Мы всегда говорили, что заигрывания с дикарями будут стоить нам руки по локоть! Вы должны помнить, милорд, слова моего отца… Тогда было не поздно уничтожить их, придавить совсем… Вообще! И система нормально функционировала бы…
Седой бородач наклонил голову вперед и вбок, чтоб видеть последнего безумца бывшей популяции и не привлекать внимание излишней любопытностью.
— Возможно, вы правы, достопочтеннейший брат мой… В любом случае, нам нужно успокоиться и выслушать мнение специалиста… — Мастер был мягок, но привычка слушаться любого его замечания была выработана на собраниях ордена задолго то того, как многие из нынешних участников родились.
Мужчина в идеальном костюме кивнул всем туловищем влево и воздел кверху одну ладонь, что, похоже, символизировало презрение к любому авторитету, независимо от ранга.
Наступила тишина. Зал заседаний, последний очаг цивилизации, представленный бывшей элитой элит, затих в ожидании слова белого бородача. Человека, чье происхождение, из кастомного государственного образования — как цинично они наловчились заменять более презрительное слово, обращенное, в бытность, на целые народы — не оставило бы ему шансов увидеть в жизни хоть кого-то из собравшихся. Если бы не гениальный ум истинного ученого.
— А я не знаю… — Борода продолжал сидеть с низко опущенной головой, провинившимся школьником.
Зал зашумел, насколько мог в подавленном эмоциональном состоянии. Мастер повернулся. Лицо его было белым, безжизненным, безучастным и безвольным.
Через полминуты зал умолк до мертвой тишины.
— Я не знаю, что именно привело к желанию планеты уничтожить нас, своих детей… Может быть, «Инверсия», о которой вы говорите… нацеленная на такое же испытание… как, скажем, «Элегия» — эксперименты с магнитным полем, предпринятые их коллегами, через океан, вам на утеху… Или «Вавилон»… опыты над ноосферой, санкционированные советом ордена в прошлом году… Или отравлявшие, столетиями, выбросы наших заводов… Наплевательское отношение, тщательно смешанное с самоуправством повсюду, куда можно добраться физически… Брезгливость ко всему, куда добраться не можем… Ядерные испытания, химические соединения, транспортные потоки… Мы сами довели до необратимого финала. Природа очистит себя от скверны…
Договорить бороде не дали. Десяток людей издал шум стада слонов, а наиболее активный, в хорошем пиджаке, вскочил на ноги и взял на себя право выразить мнение ордена, раз председатель молчит.
— Не неси ерунды! Лучше закрой свой поганый рот, кастом… Не суй свой нос, куда не дорос… «Элегия», ноосфера… «Вавилон»… все было в порядке, пока эти ничтожества не начали взрывать под землей… Засунь свою бороду в… коммунист поганый…
Бородач глядел на перепуганного владыку совершенно прямо, впервые в жизни. Перед смертью все равны, высокорожденный. Занялся бы молитвой, отпустил злобу…
Философ закрыл глаза и больше не пошевелился, до самого конца.
Силантьич забежал в избу возбужденный. Сразу, с порогу схватил из потаенного закутка, над полатями, тяжелый бутыль толстого стекла с мутной жидкостью и приложился прямо там, на печке, к пряной бражке.
Нормалек, налаживается все… птицы вернулись еще вчера… а сегодня лося видел — красавец такой, сохатый… А в перелеске — лежка медвежья, свежая…
А ведь совсем собрался ехать в район… Шутка ли — пятьсот километров тайгой гнать. А вона, все и обернулось, и мотор бить незачем. Месяца через два и поеду, как должно… Отчитаюсь о странностях природы. А мож не стоит…
Или привиделось мне. Так уж третью неделю ни-ни…
И бутыль, вона, полный…
24.02.2010
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
