Марго закрутила роман с третьекурсником, но на первой же вечеринке он увидел Алевтину Воробьеву, которая редко ждала у моря погоды, не знала ложной скромности, нерешительности и всегда предпочитала действовать активно. Возможно, кто-то считает, что прежде чем идти танцевать, сначала нужно навести справки и выяснить, кому принадлежит тот или иной субъект, кто уже нафантазировал себе помолвку, свадьбу и медовый месяц с ним, и только потом, когда формальности соблюдены, можно подходить близко, хватать за руку и тянуть на середину зала… Но Алька пошла другим путем. Сначала пригласила на танец, затем вскружила голову и только потом обернулась и… увидела гневные глаза Марго. А Пенка, стоящая рядом с лучшей подружкой, в тот момент находилась в сомнамбулическом состоянии: теребила носовой платок и жужжала не переставая. К сожалению, громкость нельзя было сделать побольше – о чем она там гудит? – но Алька не сомневалась, что с первой попытки угадает приговор. «Убей ее, убей ее, убей ее…» – тараторила Пенка, переминаясь с ноги на ногу. И Марго кивала, кивала, кивала.
Даже если бы Алька залепила себе рот скотчем, надела на голову бумажный пакет, а сверху еще добавила паранджу, то третьекурсник все равно бы потерял покой и сон, потому что харизму невозможно оставить дома, упаковать и отправить бандеролью на другой конец света или высушить и убрать в шкаф. Харизма – это навсегда!
В тот день Алька была в ударе. Искры летели во все стороны, слова вытягивались в ленты и завязывались узлом, легкие движения ослепляли, морочили и уводили вдаль…
Но она-то натанцевалась и забыла, а он еще долго таскался на второй этаж и приглашал в кино…
– Гадина, – сказала Марго.
– Угу, – поддакнула Пенка.
Своей вины Алька не чувствовала. О, если она будет нести ответственность за каждого мужчину, с которым совершила несколько па под музыку, а потом немного поболтала, то лучше сразу отправиться на галеры и растрачивать энергию иным способом, а именно ударно работая веслом.
Итак, у нее были враги.
Алька прилетела в академию за полчаса до назначенной встречи с преподавателем. Оставила куртку в гардеробе, полюбовалась на елку, которой украсили холл, и отправилась в кафе, расположенное на первом этаже.
Кафе больше походило на бюджетную столовку, славилось борщом и пирожками с капустой, а также картофельной запеканкой и оладьями. Студенты с удовольствием перекусывали под музыку любимой радиостанции поварих и отчаянно недолюбливали четверги, когда неистребимый рыбный запах пропитывал одежду и мешал непринужденной болтовне. Старые традиции держались крепко, и в этот день рыба исправно варилась, жарилась, тушилась.
Зимой в кафе часто случались аншлаги. В морозный день каждый спешил глотнуть обжигающего чая или кофе, а там уж и до бутерброда рукой подать – тепло, уютно, сытно.
Сегодня у Альки не могло возникнуть проблем со свободным столиком – зал пустовал. Заметив краем глаза Марго и Ленку-Пенку, она взяла поднос, поставила на него тарелку с салатом оливье, стакан чая, подумала, что выбрать, слойку с вишней или с творогом, взяла обе и, оплатив, непринужденно направилась в сторону врагов. Иное место (да здравствует дух противоречия!) она не могла занять.
Устроившись за соседним столом, она с удовольствием обхватила ладонями горячий стакан с чаем.
– Лена, посмотри, кто к нам пришел… – протянула Марго, накалывая на вилку полупрозрачный кружочек огурца. – Воробьева, а ты не боишься располнеть от такого количества булок?
– Не-а, – бросила Алька, приступая к салату, – если у меня что-то и полнеет, то только мозг.
– В платье не влезешь, а скоро вечеринка, – солидарно поддела Пенка.
К вечеринке готовились все. В этом году для пятой группы она имела особое значение, потому что была последней новогодней. Скоро выпуск, и – прощайте, лекции, зачеты, здравствуй, взрослая жизнь. Вряд ли они когда-нибудь еще соберутся вместе: поболтать, потанцевать, повеселиться… вряд ли… Вот почему администрация под мощным натиском студентов размякла и разрешила каждому дипломнику пригласить по одному гостю. Но некоторые увидели в этом отличный повод самоутвердиться, и, как часто бывает в таких случаях, волна пошла… Алька, конечно, собиралась на вечер с Костиком и планировала надеть самое сногсшибательное платье, какое только может быть на свете. И сделать она это хотела не потому, что на свете есть враги, а потому, что душа уже давно просила праздника. А враги?.. Ну, для них тоже… но совсем чуть-чуть… – Ты будешь одна или наконец-то познакомишь нас со своим парнем? – с едкой улыбочкой спросила Марго.
– Со своим несуществующим парнем, – со смешком уточнила Ленка-Пенка.
– Познакомлю, мне не жалко, – кивнула Алька, тщательно пережевывая салат так, точно это были не картошка, горошек и прочее, а поверженные враги.
– Не волнуйся, если он сбежит от тебя до вечеринки, мы это поймем… – продолжила поддевать Марго. – Мы уже привыкли к этому.
Да, ее легко упрекнуть за отсутствие длительных отношений, но кто от этого страдает? Не она! И кто может сказать, что сам некогда бросил Алевтину Воробьеву? Например, сказал: «Ты мне больше не нужна, прощай», и ушел, громко хлопнув дверью. Не-а, первой всегда была она. И происходило расставание обычно тихо, правда, с некоторым недовольством с мужской стороны (имеющим различные оттенки). Не сошлись характером – иначе не назовешь. Потому что есть девушки, которым тяжело соответствовать. «Не потянул» – самый стандартный диагноз в данном случае.
Алька перестала есть, внимательно посмотрела на Марго, затем перевела взгляд на Ленку-Пенку и с улыбкой ответила:
– Настоящей женщине нужен только настоящий мужчина. Вот я искала, искала и нашла.
Пожав плечами, мол, чего же здесь непонятного, она взяла слойку с вишней.
Внешнее убийственное равнодушие давалось нелегко – Алька старательно сдерживала ехидную улыбку, но зеленые глаза горели и жгли. Нет, сейчас, когда в душе звенят колокольчики и всеми цветами радуги переливается гирлянда чувств (а это такая редкость), она не вступит в бой. Потом, в следующий раз. А сегодня достаточно того, что ей хорошо, она почти счастлива.
Почти?
Честно говоря, да.
Но какой же крохи не хватает?
Алька поймала этот невесомый, но колючий вопрос, глотнула остывшего чая, тряхнула головой – медные волосы взлетели, скользнули по лицу и упали – и хмыкнула. Глупости. Глу-пос-ти.
* * *
Замуж Алька не пойдет! Потух женишок при первом порыве ветра. Глеб Сергеевич потер руки, оттолкнулся ногами от пола и отъехал на кресле почти на метр.
А сколько было слов! И излагал Костик, и излагал, рациональное зерно искал, анализировал, прогнозировал, объяснял… Все же Андрюха молодец – взял и оглушил «отличника» предложением. Молодец!
