— Ну, я думаю, что честно будет нам с тобой теперь спать с Эйнором по очереди…
— Ч–что? — найдёныш застыл над ручьём. — В как–ком смысле… спать?
— В самом обычном, — пожал плечами Фередир. — С нами же нет женщин… да и потом… — он понизил голос, — Эйнор чистокровный нуменорец, а у них часто такое бывает… понимаешь? Выверт природы. Читал «Аккалабет»? А, нет, конечно…
— Н–не… не понимаю… — Гарав быстро белел, глаза стекленели от обречённости.
— Ну это, — Фередир звучно хлопнул двумя пальцами правой руки по ладони левой. — Да ничего страшного, немного потерпишь… только не кричи, ему это не нравится. Ну как, договорились?
— Й–а… нет, не х–х–хочу–у… — Гарав сглотнул. — Ты что, я не хочу, я не буду…
— Тогда придётся тебя связать, — Фередир вздохнул. — Может, не стоит? Сам согласишься?
— Да нет же! — белый, как стенка, Гарав вскочил на ноги. — Ни за что, я… — и остолбенел, глядя, как Фередир надул наконец щёки и сделал то, от чего удерживался с самого начала разговора — расхохотался.
От его хохота в лесу зашумело. Гарав стоял, ощущая, как всё тело как будто покалывает иголками — сперва немного, потом сильней, сильней, сильней… Фередир посмотрел на найдёныша — и захохотал снова, опрокинулся на спину, колотя по воздуху пятками и чуть ли не завывая:
— Ой… о–ой… видел бы ты свою… свою ро–жу–у… Я по–шу–тил, ты что?!
— Ах ты скотина… — процедил Гарав и вдруг прыгнул на Фередира.
Оруженосец не успел даже опомниться, как получил два полновесных удара — сперва прямо в нос, потом — в ухо, отчего наполовину оглох. Попытался отпихнуться, но от размашистого тычка в горло закашлялся, а от удара ребром ладони под ухом ощутил, как всё вокруг поплыло. Между тем Гарав ещё два раз врезал ему по лицу, и только после этого очумевший и растерянный Фередир начал сопротивляться по–настоящему. Сбросить с себя Гарава — хотя он был ниже ростом и не такой крепкий — оказалось нелегко, тот дрался свирепо, что–то шипя — и только после того, как Фередир, изогнувшись, забросил ногу на шею озверевшему найдёнышу, ему удалось оказаться наверху. Он попытался схватить Гарава за руки и прекратить драку миром, но в благодарность получил сильнейший пинок коленом по почке и удар кулаком под дых, после чего разозлился и, зарычав, сам начал молотить найдёныша кулаками, не обращая внимания на сыпавшиеся в ответ яростные и очень точные удары.
Мальчишки катались по траве, ожесточённо хрипя. Если бы сейчас их спросили, из–за чего началась драка — они бы, наверное, в ответ залаяли бы, как разъярённые псы. Поэтому появившийся из–за деревьев Эйнор несколько секунд стоял, созерцая побоище равнодушными глазами, потом, подойдя к ручью, стащил сапог, зачерпнул им воды и, вернувшись, выждал ещё полминуты, после чего вылил воду на катающийся по берегу комок, уже совершенно ничего общего не имеющий с людьми.
— Й–ау!
— В–ва!
Мальчишки отлетели друг от друга, мотая головами, плюхнулись на пять точек и воззрились на Эйнора освирепелыми глазами. У обоих были разбиты губы, из носа текла кровь; у найдёныша заплывал левый глаз, у Фередира кровь капала с правой брови. Хм, а Гарав–то, похоже, левша… В бою очень опасен левша…
— Что это за схватка молочных щенят? — холодно осведомился Эйнор. — Почему у тебя рожа в крови, Фередир?
— А у него?! — почти взвизгнул оруженосец, мотая головой в сторону снова подобравшегося Гарава, разбрызгивая с лица воду и кровь.
— Его я не знаю, — заметил Эйнор. — Почти совсем. Но тебя я учу три года не для того, чтобы любой встречный–поперечный мог запросто отделать тебя до крови. Может быть, мне оставить при себе его, а тебя отослать на юг?
— Что–о–о–о?! — Фередир взвился с песка; Гарав тоже подскочил и закричал что–то на своём языке, явно растеряв весь свой синдарин. Потом сделал неожиданно понятный жест — поднял от пояса правую руку и согнул её в локте, а потом вильнул задом в сторону Фередира. Тот с рёвом ринулся вперёд — и налетел на выставленную в пах ногу Эйнора. Гарав тоже рванул добивать павшего — и тяжело отлетел, получив точно такой же пинок.
— Теперь то же самое, но на понятном языке и членораздельно, — как ни в чём не бывало приказал Эйнор.
— Я… — Фередир густо покраснел и, глядя под ноги, пробурчал: — Я пошутил…
— Смотри в глаза и говори, — приказал Эйнор. Фередир вскинул глаза:
— Я… клянусь честью, это была шутка… Эйнор… Я сказал ему, — кивок головой, Фередир ладонью размазал по лицу кровь, — что ты спишь с мальчишками и что теперь… ну, теперь его очередь…
— Что ты сказал? — Эйнор склонил голову набок. Фередир сопел и вытирал кровь. — А что. Это хорошая мысль, — кивнул Эйнор. — Я никогда этого не пробовал. Иди–ка сюда.
— За… — Фередир подавился воздухом, его глаза стали огромными. — Зачем?..
— Хочу попробовать, как это. Не думаю, что мне понравится, да и ты в восторге не будешь… Иди сюда и снимай куртку.
— Я… я… — Фередир помотал головой. — Не надо, я… ты ведь шутишь?! Ты же не можешь!!!
— Снимай куртку, — холодно сказал Эйнор, расстёгивая перевязь меча. Гарав, стоя неподвижно, только переводил взгляд с Эйнора на Фередира и обратно. — Я не делал этого уже почти два года и думал, что с этим у нас покончено. Но, видимо, нет.
— Ты будешь меня пороть? — лицо Фередира обмякло, он задёргал шнуровку, подходя ближе. Видно было, что у оруженосца подкашиваются от облегчения ноги.
Эйнор с каменным лицом сложил перевязь вдвое, выпустив наружу чеканную серебряную пряжку. И тут Гарав перехватил руку рыцаря.
— Нет… нет, не надо… не так… — найдёныш путал слова, мотал головой, давился ими. — Я… драться начал… я начал… не бей его…
Фередир, стоя со снятой курткой, недоумённо смотрел на вновь побледневшего Гарава и не понимал, что к чему. Ну — десяток ударов. По правде сказать, он их заслужил. Фередир сам раскаивался, не понимая, как ему только пришло в голову так шутить с парнем, который сбежал из орочьего плена. Дубовая башка, морёный чурбан… Ясно же, что Гараву эта шутка показалась продолжением кошмара…
— Да не надо, ты чего? — пробормотал Фередир. Эйнор легко высвободил руку, но Гарав теперь вцепился в ремень:
— Не бей его! — крикнул он. — Ну… я прощаю! Я начал драться, а он только глупо пошутил, не бей его, не бей!!!
Эйнор вновь легко освободился, но опустил руку.
— Не можешь забыть, как били тебя? — спросил он прямо. Гарав закусил губу. Потом кивнул и опустил голову. — Прости, я не подумал… Как ты ухитрился так разукрасить этого болвана? — он кивнул в сторону Фередира и приказал ему мельком: — Оденься… Он неплохой рукопашник и очень хороший рубака.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
