Пока греческие города ссорились друг с другом, севернее крепла новая держава, которой было суждено решить судьбу Эллады, – Македония.
На юге Македония граничила с Фессалией, на западе – с Иллирией, на востоке – с Фракией. Страна торговала лесом, ее жители занимались земледелием и скотоводством (особенное значение имело разведение лошадей, что сыграло свою роль, когда в Македонии занялись армией). Долгое время эта область отличалась довольно низким по сравнению с другими полисами развитием. В глазах эллинов македоняне были полуварварами. Лишь в V веке до н. э. распад родовых отношений в Македонии вступил в заключительную фазу, началась централизация страны.
В 359 г. до н. э. к власти в стране пришел царь Филипп П. Долгое время будущий правитель провел в Фивах в качестве заложника. Там он приобщился ко всем основным достижениям греческой культуры, там же, вероятно, вынашивал планы возвышения своей родины.
Став царем, Филипп сурово расправился с соперниками внутри страны, отразил нападение фракийцев, принял ряд мер, направленных на усиление военной мощи государства.
В отличие от греческих милиционных[13] и наемных армий в Македонии была создана постоянная, регулярная армия, которая насчитывала 30 тысяч пехоты и 3 тысячи конницы. В пехоту набирали земледельцев, в конницу – знать. Каждый из округов, на которые была разделена страна, должен был выставить одну воинскую единицу – «малую фалангу» для пехоты, «илу» – для конницы.
Пехота делилась на легкую, среднюю и тяжелую. Подготовка атаки возлагалась на легкие войска. Воины средней пехоты (гипасписты) в бою являлись связующим звеном между атакующим крылом кавалерии и фалангой тяжелой пехоты и развивали успех кавалерии. В средней пехоте имелись также аргираспиды – отборная часть с окованными серебром щитами. В тяжелую пехоту – опору боевого порядка – входили сариссофоры[14], или фалангиты – гоплиты. Кроме того, в пехоте были еще метатели копий.
Конница также делилась на тяжелую (катафракты), среднюю (димахи) и легкую. Тяжелая наносила главный удар, средняя была готова биться как в конном, так и в пешем строю. Легкая конница не имела защитного вооружения, ее всадники завязывали бой, а затем поддерживали фланги и тыл боевого порядка. Собственно, регулярная конница была впервые создана именно в Македонии. Она имела строгую организацию и дисциплину, была средством главного удара и атаковала пехоту противника, как правило, во фланг. Тяжелая конница и тяжелая пехота составляли привилегированную часть армии – гвардию.
Описанная разнородность войск имела важное тактическое значение. Полководец теперь мог в разных вариантах комбинировать действия частей своей армии. Филипп внимательно изучил реформы фиванца Эпаминонда, идеи которого затем использовал для реорганизации македонской армии. В частности, войско строилось так, чтобы можно было концентрировать силы в направлении основного удара, координировать действия пехоты и конницы. Филипп создал блестяще зарекомендовавшую себя впоследствии македонскую фалангу. Она отличалась от традиционной греческой большей компактностью. Но при этом македонская фаланга была очень велика, насчитывала 16–18 тысяч бойцов, в глубину имела от 8 до 24 шеренг.
Изменения коснулись и вооружения. Тяжелая пехота была вооружена длинными пиками – сариссами. Их длина в глубину строя увеличивалась от 2 до 6 метров. Сариссами были вооружены шесть шеренг, каждый следующий воин клал свою более длинную сариссу на плечо идущему перед ним. Таким образом, фаланга «ощетинивалась» пиками. У сариссофоров были и мечи для ближнего боя. Небольшие греческие щиты были заменены на большие прямоугольные (так что ёж фаланги больше напоминал броненосца). У всех воинов были шлемы.
Легкая пехота имела на вооружении луки, пращи, дротики; легкие всадники – луки, короткие копья и дротики; тяжелая конница пользовалась сариссами, мечами или кривыми саблями.
Огромное внимание уделяли в Македонии боевой подготовке, особенно подготовке командиров.
* * *
С помощью армии Филипп завершил централизацию власти в стране. Представители знати образовали командный состав армии, заняли различные государственные должности. В совет гейтаров («друзей царя») входили как знатные, так и незнатные люди. Македонский царь обладал исключительными правами по сравнению с любым правителем греческого полиса.
Затем Филипп приступил к расширению границ своего государства. Он захватил часть Фракии, в том числе афинские владения на фракийском побережье. Вмешался Филипп и в т. ч. в Священную войну 355–346 гг. до н. э., между Фокидой и Дельфами, в которой принимали участие многие полисы.
Активность македонского царя, его политические интриги и опасные военные демарши стали беспокоить демократические круги в греческих городах. Они справедливо опасались за свободу Греции вообще и за традиционные греческие свободы в частности.
Другая группировка, в которую входили, как правило, аристократы, наоборот, видела в Филиппе человека, который установит наконец порядок, заменив демократический хаос сильной монархически-аристократической властью. Кроме того, идея объединения греческих полисов и так витала в воздухе, многие политики призывали к образованию мощного союза для ведения новой войны с богатой Персией. Филипп Македонский, по их мнению, мог способствовать образованию военно-политического греческого альянса.
В Афинах в период споров между двумя партиями особенно прославился выдающийся оратор Демосфен. Его речи против Филиппа Македонского назывались филиппиками. Так и до сих пор называют страстную обвинительную речь.
Тем временем Филипп завоевал Фессалию, затем Эвбею и Эпир, а через некоторое время нашел предлог, чтобы в очередной раз вмешаться в греческие дела, выступив в роли защитника эллинских святынь. В 339 г. до н. э. небольшой городок Амфисса был обвинен Филиппом в покушении на священную землю дельфийского храма. Для расправы с «нечестивцами» царь вторгся в Локриду и захватил проход в Беотию, что создало непосредственную угрозу для Фив.
Теперь опасность ощутили даже многие представители промакедонской партии в Афинах и других городах. Действия Филиппа были слишком уж бесцеремонны. Афиняне и их союзники (жители Коринфа, Мегар и др.) выступили на помощь Фивам.
Генеральное сражение между македонской и греческой армиями произошло в начале августа 338 г. до н. э. в Беотии при Херонеях. По разным данным, греческая армия насчитывала от 30 до 50 тысяч человек. Филипп располагал 30 тысячами пехотинцев и двумя тысячами конницы.
Сила македонцев заключалась в новых военных приемах, в длинных копьях, в мобильности исключительно дисциплинированной фаланги и ведомой Александром (сыном Филиппа) грозной кавалерии.
В греческом же войске был ряд уязвимых мест. На левом фланге вблизи херонейского акрополя располагалась местная легковооруженная пехота. Чуть правее были сконцентрированы тяжеловооруженные, но наспех собранные афинские гоплиты под руководством Лисикла и Хареса, в центре греческого построения расположились другие союзники: мегарцы, ахейцы, керкирцы, коринфяне, левкадцы. Грозный фиванский «Священный отряд», которым командовал Теаген, составлял ядро правого фланга и располагался неподалеку от болот по берегам реки Кефис.
Филипп и Александр организовали командование войсками таким образом, чтобы самим руководить всеми ключевыми позициями: Филипп отдавал приказы правому крылу, а Александр – кавалерии на левом фланге. Центр, состоявший из фессалийцев и этолийцев, управлялся Антипатром.
Македоняне выстроили войско так, чтобы в наибольшей степени проявились его сильные стороны, а слабые были сведены к минимуму. Македонское командование четко определило, какие ключевые позиции необходимо захватить и удержать, и сконцентрировало там свои силы. Расположив фалангу под углом к греческому войску, македоняне сумели создать мощное давление вблизи Хероней на самое слабое звено греческого войска – легковооруженную пехоту. Против нее были брошены отборные, самые боеспособные и дисциплинированные пехотные войска – отряд стражников.
После того как под его натиском греческие войска растянулись влево, отряд начал запланированный, но для противника совершенно неожиданный отход. Этот маневр стал причиной того, что афиняне левого фланга, противостоящие Филиппу, разомкнули свои ряды и бросились вперед, поверив, что македонцы действительно отступают. «За мной, – вскричал Лисикл, – победа наша! Прогоним этих несчастных назад в Македонию!»
Но, преследуя отступающего соперника, афиняне нарушили свой боевой порядок. Филипп, наблюдая за беспорядочно бегущими в наступление греками, иронично произнес: «Неприятель не умеет побеждать!» – и отдал приказ своим фалангам перестроиться на высоком берегу р. Геамон и перейти в контратаку.
