— Посмотри, — обрадовалась жена, — это как раз то, что нам нужно.
И они без дальних рассуждений бросаются вниз головой в прозрачную ванну, где им готовилась неожиданная опасность.
Не успело нежное тело Натра коснуться воды., как легкомысленная жена уже почувствовала себя в страстных объятиях Винной Кислоты.
Ветреная жена, Натр, и не думала сопротивляться и предоставила дело его естественному течению. Зато обиженный супруг её, Угольная Кислота, завопил что есть мочи:
— Предатель! Оставь в покое мою жену, а не то я с тобой разделаюсь. Ах, моя любимая, моя красавица, Натр, возвратись ко мне, моя ненаглядная! Да отпусти же ты ее, сатана! Я люблю ее! Понимаешь ты это, я люблю ее!
— О, я охотно этому верю, милостивый государь, — отвечала пылкая Винная Кислота. — Я не сомневаюсь в том, что вы любите ее, но я-то люблю ее сильней, чем вы, и в этом вся штука.
Бедная Угольная Кислота, изгнанная ни за что, ни про что из собственного рая, пошла плача домой. Вокруг неё, как жемчужины, летели брызги воды, закипевшей от жара пламенных объятий двух страстных любовников.
— Красота всегда достается сильнейшему, — утешает потерпевшего счастливый победитель.
Несчастный отставленный муж беспомощно бродил вокруг злополучной колбы и с злорадством выжидал минуты, когда появится мститель и, как сильнейший, предъявит свои права на красоту.
Ему не пришлось долго ждать.
Вскоре послышался бесшабашный смех и веселый плеск воды. Вслед за тем появился разудалый молодец, красавец Хлористый Водород, к которому безумно ревнуют несчастные мужья и которого обожают легкомысленные жены.
Хлористый Водород уже давно обратил внимание на восхитительную красоту Натра, но до сих пор не представлялось случая для любовного объяснения. На этот раз, остановившись над колбой, он увидел купающихся влюбленных. Лицо его покрылось внезапною бледностью, и всё тело его начало трясти от сильного озноба.
— Прочь отсюда! — закричал он вне себя. — Пошел прочь, ты, чёртова кукла! Как ты смеешь воровать у меня мою любовь, чистоту которой я берег ко дню своей свадьбы.
— Тем печальнее для тебя, что я у тебя же под носом воспользовался правом первой ночи.
— О, если бы ты знала, красавица Натр, какою неземною любовью я тебя люблю!
— Я признаю только земную любовь, — отвечала она.
— В таком случае, ты меня еще не знаешь! Эй, ты, скотина, убирайся отсюда, а не то я пинками сгоню тебя с постели.
С этими словами Хлористый Водород бросается в битву и с сжатыми кулаками налетает на своего противника, но Винная Кислота покорно уступает свое место и безмолвно опускается на дно.
Хлористый Водород остается победителем. Но уже после первого страстного объятья он чувствует себя сразу каким — то расслабленным и утомленным, как будто у него отняли всю его прежнюю молодецкую силу. Хлористый Водород становится таким покорным и тихим, что его никто не узнает.
— Вот что значит сила настоящей любви, — наставительно говорит Натр, которая тоже утратила свою былую страстность.
Хлористый Водород чувствует себя совершенно уничтоженным. Правда, он еще существует, но он уже не похож на самого себя. Все его отличительные черты так слились с характерными свойствами его супруги, что он уже сам не в состоянии понять, где кончается он и где начинается она.
— Два тела, но один дух, — декламирует Натр.
Хлористый Водород при всём желании не может отыскать своего собственного Я, а Натр никак не может понять, чего не хватает её мужу. Что же касается Винной Кислоты, то она ревнует и злорадно посмеивается над жалким положением своего счастливого соперника.
— Ну-с, молодой человек, — скрипит Винная Кислота, — ваша супруга здорово подрезала вам крылышки! А вы, сударыня, вероятно сумели оценить ту заботливость, с которой ваш супруг сглаживает для вас все неровности собственного характера. Брак — это вообще великолепное учреждение! Это лучшая школа для мужчин и для женщин.
На другой день химик показывает своим слушателям колбу с хлористым натром и объясняет им сущность химической реакции.
— Милостивые государи! Здесь вы видите два ядовитых тела, хлор и натрий, обладающие самыми противоположными свойствами. Они, подобно влюбленным, постоянно ищут друг друга, они соединяются, расходятся и, наконец, окончательно сливаются вместе, образуя одно тело. При этом они утрачивают свои ядовитые свойства и, отложив ради общего блага свои эгоистические стремления, они образуют новое существо, которое все любят и знают за его чрезвычайно полезные свойства. Таким образом мы получаем хлористый натр, или поваренную соль, при чём соляная кислота теряет частицу водорода, а натр отдает весь связанный с ним кислород. Те, кто утверждает, будто химическое сродство не имеет ничего общего с супружеской любовью, те, говорю я, напрасно оскорбляют природу. Вот, милостивые государи, каким образом протекает эта весьма интересная химическая реакция.
Стыдливость и холод
— Ах, мамаша, какой стыд! — волновалась молодая белая куропаточка, возвратись из долины на свою скалу, — там внизу сидят какие-то птицы с совсем голыми ногами.
— Какая неподходящая компания для благовоспитанной молодой девушки! — возмутилась мать и провела клювом по своим белым панталонам, которые закрывали ей ноги до самых пяток. — А ты не знаешь, кто такие эти бесстыжие создания?спросила она у дочери.
— Не знаю, — отвечала куропаточка.
Старая куропатка решила спуститься в долину, чтобы разузнать, в чём дело. Она поползла между кустами вереска и чилибухи и выбралась на березовую порубку. Тут расположилась целая стая серых куропаток, залетевших сюда со скошенных полей соседнего государства. Все они были без панталон, и ноги у них были голы до самых колен.
— Откуда вы явились, развратные создания? — спросила разгневанная мамаша белой куропаточки.
— Мы здесь пролетом с юга. А у нас там слишком жарко, чтобы носить панталоны, — отвечала одна из серых куропаток.
— В таком случае, отправляйтесь-ка подобру-поздорову к себе на юг. Нечего тут смущать народ! Нам, в нашей приличной стране, нет никакого дела до ваших южных обычаев.
— Нечего сказать, хорошо приличие в белых панталонах! — съязвила серая куропатка.
— Как видите, сударыня, мы еще, славу Богу, не утратили стыдливости.
— Пустяки! — отвечала серая куропатка. — Вы надели свои панталоны вовсе не из стыдливости, а из-за холода.
Тут все серые куропатки закричали хором:
— Разумеется, не из стыдливости, а из-за холода!
Право собственности
Красивый куст орешника стоял на опушке. На нём были уже совсем спелые орехи, когда в ясный августовский день на него взобралась белка.
«Это мой ореховый куст», — сказала себе белка и перепрыгнула на другую ветку, чтобы попробовать зубы о соблазнительные орехи.
— Эй, ты, воришка, пошел вон отсюда! — послышался пискливый голосок откуда-то из самого куста.
— Кто это там? — спросила белка и стала оглядываться по сторонам.
Наконец, у самых корней куста она увидала мышь.
— Нечего тебе тут делать! Отправляйся-ка откуда пришла и не смей есть моих орехов! — пищала мышь.
— Мои орехи, мои орехи! — передразнила белка и без дальних разговоров принялась за лакомое блюдо.
— Не смей, говорят тебе, вор ты этакий!
— А позвольте вас спросить, на каком основании вы считаете эти орехи своими?
— На основании jus primi venientis или, если вам это больше нравится, по праву первенства.
— Пусть так, милостивая государыня, но я присваиваю себе этот куст на основании jus primi occupantis, то есть на основании захватного права. Сила крепче всякого права. Я сильнее вас, поэтому на моей стороне все преимущества. Поняли?
— О чём у вас тут спор? — затрещала сойка, прилетевшая на шум.
— Эй, ты, оставь мои орехи, а то я тебе задам!
— Извините, сударыня, — отвечала белка, — но я первая открыла этот куст.
— Что ты открыла мой куст, в этом нет ничего удивительного. Но по какому праву ты осмелилась им завладеть?
— Я им владею по праву…
— Ты им владеешь просто без всякого права. А теперь я прилетела и отберу его у тебя.
Но в ту минуту, когда сойка собиралась броситься на белку, в спорящих полетел град камней, и им оставалось одно — спасать свою шкуру, что они и поспешили сделать.
— Ишь, какие лакомые! — кричали мальчишки, пришедшие в рощу за орехами. — Ну, теперь мы им ничего не оставим.
И мальчишки принялись рвать орехи.
— За этим кустом, кажется, довольно весело проводят время, — пробурчал себе под нос арендатор, появляясь около злополучного орешника.
— А ну-ка, господа воры, позвольте мне отодрать вас за уши, дабы вы не заблуждались в своих воззрениях на частную собственность.
