– Змея с ушами… Хорошо…
Джарчи хмыкнул и перевернулся на другой бок. Линь, лежавший ближе к двери, тоненько захихикал. Джелме и Темуджин уже спали, намучившись днем с молотом. Субудей угомонился и, довольный, засопел, едва слышно подхохатывая.
С тех пор они каждый день придумывали перед сном друг другу дразнилки: Субудей над ними смеялся, а Чиркудай нет.
Когда сабля была готова, Линь куда-то сбегал, и к кузнице привели пятнадцать откормленных баранов. Раскалив клинок до красна в горне, китаец выбегал с раскалённым мечем на улицу, и протыкал живого барана, кровью закаляя сталь. Таким образом, он убил всех животных. После этого мяса у них было вдосталь.
Как-то утром, собрав свой мешок, сунув туда выкованный меч, Линь виновато посмотрел на Джарчи, на ребят, поулыбался им, и молча ушел. Он больше не вернулся. Джарчи даже не попытался выяснить, куда исчез китаец: пропал и все. Хозяин – барин.
Их никто не тревожил. Жизнь и работа опять пошли своим чередом до самого праздника, который начался для ребят неожиданно: рано утром.
Чиркудай услышал веселые крики еще до рассвета. Когда он вышел из юрты, то увидел нарядно одетых людей, торопливо идущих к Керулену. Джарчи посмотрел на шествие и задумчиво сказал:
– Сегодня работать не будем. Мы тоже люди. Пойдем к реке, как все, – и вернулся в жилую юрту.
А следом за ним в геру ворвались нукеры Тургутай-Хирилтуха. Они молча схватили Темуджина за колодку и поволокли к выходу.
Как ни странно было для Чиркудая, но Борджигид не очень сильно сопротивлялся, дал увести себя. Джарчи это вторжение немного расстроило, однако, о чем-то поразмышляв и покивав своим мыслям головой, кузнец повздыхал и полез в старый сундук, с блестящими кованными металлическими углами. Из его недр на свет появились халаты, обувь, кожаные штаны, войлочные шапки, и все это было не очень старое.
Наделив сыновей одеждой, Джарчи взглянул на Чиркудая и достал из сундука небольшие штаны, новый, темно-синий халат, шапку и крепкие сапоги. Протянув вещи Чиркудаю, коротко сказал:
– Надевай. Пойдешь с нами.
Чиркудай присоединился к Джелме и Субудею около дальней стены юрты. Он быстро переоделся, бросив обветшалое тряпье на пол.
Взяв из дома небольшой котел, полбарана, чашки и бурдюк с кумысом, они направились к Керулену. На широком пологом берегу реки уже шло веселье. Богатые даже поставили юрты, чтобы в них отдыхать, и подальше от сглаза. Люди победнее развели костры, кто где, и варили в них праздничную еду. Между группами шатались первые пьяницы и им, не скупясь, наливали молочной водки – архи. Давали мясо.
Джарчи выбрал место в отдалении на пригорке, выкопал небольшую очаговую ямку, и развел костер из принесенного ребятами хвороста. Чиркудай, как Джелме и Субудей, озирался по сторонам, рассматривая раздетых до пояса и лоснящихся от пота богатуров, попарно борющихся на пятачках, образованных любопытными. Вдали, на заливном лугу, разминали коней всадники, готовясь принять участие в гонках. Около крутого пригорка соревновались в меткости лучники, и каждый их выстрел, как и каждый удачный прием богатуров, вызывал у болельщиков восторженные крики.
В этой громадной шумной и многоязыкой толпе, Чиркудай не увидел Темуджина. И у него от непривычки рябило в глазах.
Джарчи роздал вареное мясо ребятам, бросив кусочек на землю, налил в чашки кумыс и тоже немного плеснул под ноги, чтобы задобрить духов. Ребята последовали его примеру.
Они сидели и наблюдали за окружающими, отдыхая от каждодневного труда. Через некоторое время к ним пристал какой-то пьяница и стал требовать водки. Но Джарчи строго сказал, что архи у него нет, а вот мясом он поделится. Пьяному это не понравилось. Однако, он кое-как, через водочную пелену в глазах, рассмотрел, что стоит перед кузнецом, который якшается с нечистой силой, и, поколебавшись, отошел, испугавшись сглаза. Чиркудай почувствовал страх пьяного и подивился его глупости: он то знал, что кузнец не колдун, а хороший человек. Джарчи все понял и усмехнулся.
Так они просидели до вечера, увидев с пригорка почти все. А когда стало темнеть, засобирались домой. И в этот момент кто-то громко завопил у дальних юрт богачей:
– Убежал!.. Убежал!..
Джарчи весь напрягся, а Субудей переглянулся с Чиркудаем понимающим взглядом: они сразу догадались, кто убежал. Джелме сначала не понял, крутил головой, пытаясь услышать что-нибудь еще. Но чуть позже и до него дошло, что сбежал Темуджин.
Во все стороны рванули всадники, яростно стегая коней. Многие из них мотались вдоль реки, высматривая в серых сумерках беглеца. Джарчи не стал мешкать, быстро затолкал всю утварь в мешок и торопливо пошел к стойбищу, подгоняя ребят.
По дороге их нагнали подвыпивший мужчина с женой. Он был возбужден и все время повторял:
– Я знал, что он долго здесь не задержится! Я знал, что он убежит! Вот это настоящий джигит, вот это орел!..
Джарчи прибавил шагу и оторвался с ребятами от не прошеного попутчика.
В юрте они не сказали друг другу ни слова. Спать легли встревоженные. Субудей не придумывал дразнилки, как в прошлые вечера, однако долго не мог уснуть. Чиркудай слышал, как тот покашливал и вздыхал. Он сам лежал тихо, рассматривая звезды сквозь решетку дымового отверстия. Ему казалось, будто с побегом Темуджина на душу лег тяжелый камень.
На следующее утро Чиркудай вышел по малой нужде и не успел опомниться, как его схватили нукеры и потащили к чану с киснувшими кожами, где бросили на землю перед разъяренным Агучу. Выхватив из сапога нагайку, озверевший толстяк рывком задрал на мальчике старый кафтан и, тяжело сопя, стал стегать Чиркудая, выкрикивая:
– Я вас мерзавцев всех уничтожу!..
Чиркудай почувствовал жгучую боль в спине, но стиснул зубы и весь сжался, стараясь не закричать. Он не заметил, как из юрты опять выскочил кузнец и снова остановил Агучу. Как нукеры увели палача. Чиркудай потерял сознание. Джарчи легко поднял его с земли и отнес в геру, где Субудей уже разогрел бараний жир и, присев около избитого друга, стал осторожно втирать мазь в его спину.
Когда он пришел в себя, на улице было утро. Это Чиркудай определил по лучам солнца, прорывавшихся с востока в дымовое отверстие наверху. Рядом, сгорбившись, сидел Субудей, вытаращив испуганные черные глаза. В юрту вошел Джарчи и, посмотрев на пришедшего в себя мальчишку, обрадовался:
– Ну, раз очухался – значит выживешь.
– А где Агучу? – тихо спросил Чиркудай.
– Ищет Темуджина, – ответил Субудей, добавив: – Третий день ищет.
– Да, да, – подтвердил Джарчи. – Ты три дня лежал без памяти, – и он сокрушенно покачал головой: – Разве можно так бить несмышленыша, – и посмотрев на Субудея, спросил: – Кумыс ему давал?
Субудей засуетился, наливая в чашку напиток, объяснив на ходу:
– Он только что пришел в себя.
Чиркудай с удовольствием выпил пенящееся кислое питье. Он даже не ожидал, что у него такая сильная жажда. Субудей сразу налил ему еще.
Пришел Джелме и заулыбался, прищурив раскосые глаза. Чиркудая хотели приподнять и посадить, но он справился сам.
– Сильный, – с завистью произнес Субудей.
Джарчи вытащил мясо из котла на деревянное блюдо, и они поели. Затем кузнец встал, посмотрел на младшего сына и приказал:
– Субудей, останешься с ним, – и, кивнув головой, молча позвал за собой Джелме в кузницу.
Чиркудай почувствовал слабость после еды. Он упал на кошмы и снова уснул.
Проснулся вечером. В юрте стоял полумрак. Он был один. Осторожно встал и прошелся до двери и назад. Ему показалось, что у него ничего не болит. Только спина почему-то неприятно онемела.
Вскоре пришли Джарчи, Джелме и Субудей. Их лица были невеселы. Кузнец подошел к Чиркудаю, задрал на его спине кафтан и осуждающе поцокал языком. Субудей потрогал спину пальцами, но Чиркудай ничего не почувствовал.
– Больно? – поинтересовался Субудей.
– Нет. Только спина чешется.
– От этого зачешется, – согласился Джарчи.
Джелме в это время разжег огонь в очаге. Они молча подождали, когда разогреется загодя сваренная баранина и Джарчи, притащив с улицы усыпанную солью переднюю часть нового барана, положил ее в котел. Поев, кузнец помялся и сказал:
– Тебе нельзя здесь оставаться. Он тебя убьёт, – горестно повздыхав, старик продолжил: – Темуджина не нашли. Однако все догадываются, что ему кто-то помог. Он ускакал на нашей лошади, но нас в этом не винят, хотя Агучу бесится. Тургутай-Хирилтух именно ему поручил сторожить Темуджина, поэтому, он отыграется на тебе. Тебе надо уходить.
Чиркудай молча встал и направился к выходу.
– Да подожди ты! – недовольно крякнув, остановил его Джарчи: – Не сейчас. Ночью. Чтобы никто не видел. Садись, не стой.
Чиркудай сел на войлок. Субудей и Джелме с сочувствием смотрели на мальчика.
– Сварим барана, дадим тебе в дорогу, – начал Джарчи: – Вот, возьми кремень, железо и трут, ты уже научился ими пользоваться. Прячь их подальше. Увидят, сразу узнают, кто дал. Близко от селения костер не разводи, заметят – убьют, – кузнец помолчал, собираясь с мыслями:
