Мысль о том, что она останется одна в доме с убитым человеком, пугала ее, но она понимала, что это неизбежно, и надеялась, что сумеет справиться со страхом. Они добрались до двери и вместе вышли из комнаты. Через плечо Адель посмотрела на лежавшего на полу ее похитителя и понадеялась, что ей больше никогда не придется видеть его.
Когда они подошли к лестнице, Адель остановилась и неуверенно посмотрела вниз.
– Это может оказаться весьма сложной проблемой, – проговорила она.
Он обернулся и раскинул руки:
– Позвольте мне помочь вам.
Боже, он собирался отнести ее. Сердце ее сжалось при мысли об этом. Не дожидаясь ответа, он своими умелыми и сильными руками поднял ее, как куклу, и без видимых усилий спустился с ней по лестнице. Затем он внес ее в кухню, где стул с выцветшей обивкой стоял у огня. Другой мебели в кухне не было. Там были только небольшая кучка дров, кухонные принадлежности и немного продуктов для скромного ужина. Дом, по-видимому, был давно покинут и открыт ее похитителем.
Лорд Элсестер осторожно усадил ее на пыльный стул. За окном сверкала молния и раздавались пугающие раскаты грома.
– Простите меня, мисс Уилсон, – сказал он, – я заведу лошадь в конюшню, пока не стало совсем темно.
– Конечно, – ответила она, хотя ей очень не хотелось, чтобы он уходил.
Она три дня провела в этом доме, запертая в комнате и беспомощная, потом она была ранена, она понятия не имела, где находится. От ее собственного дома ее отделял океан, и только он, лорд Элсестер, был ее связью с миром.
Он поднял воротник своего пальто и наклонился за шляпой, которая лежала на полу. Он, вероятно, сорвал ее с головы, когда впервые попал в этот дом. Она вспомнила звуки ссоры, которые она слышала, когда эти двое мужчин появились в доме, и могла только представить себе, что тут происходило между ними. Нахлобучив шляпу, лорд Элсестер повернулся к ней и с удовлетворением и уверенностью сказал:
– Самое страшное уже позади.
Это было именно то, что ей хотелось услышать. Как он мог это узнать? Вероятно, он обладал блестящей интуицией.
Когда он открыл дверь, в кухню ворвался сильный холодный ветер с дождем. Казалось, что буря хозяйничает в самом доме. Но он быстро закрыл дверь, и все успокоилось. Оставшись одна в пустом каменном доме, она глядела на только что захлопнувшуюся дверь и пыталась осознать сложившуюся ситуацию. Трудно поверить, но ее похитили, и в нее стреляли. Ее, Адель Уилсон, которая всеми силами избегала любых приключений.
Сестры, безусловно, будут шокированы, и им трудно будет поверить, что ее действительно заключили в сказочную башню и светлый рыцарь спас ее. Да она и сама всегда считала эти романтические сказки глупыми и говорила, что предпочла бы видеть этих героинь достаточно смелыми, чтобы спастись самим.
Нет, она не могла назвать барона Элсестера светлым рыцарем. Он был более похож на черного демона. Она хорошо помнила, каким энергичным и раздраженным он выглядел, когда впервые зашел в комнату наверху. У нее от страха просто подкосились колени.
А потом он убил человека. Ради нее.
Холодная дрожь пронизала все ее тело, когда она представила, как на нее в упор было наведено смертельно опасное дуло пистолета. Ей просто невероятно повезло. Если бы ее похититель выстрелил на одну секунду раньше...
Впервые после этого страшного момента у нее была возможность обдумать все происшедшее, и она опять задрожала. Адель постаралась унять дрожь и мысленно поблагодарить Бога и судьбу за то, что осталась живой. Она была благодарна Дамьену Рэншоу, ее будущему кузену. Действительно, его репутация, о которой она знала, смущала ее. И ей никогда не избавиться от неловкости из-за того, что он видел ее обнаженные ноги. Но он был решительным и смелым, он проехал всю Англию, добравшись до этого домика на краю света, чтобы спасти ее. Он стал ее защитником, когда она сама, несмотря на все свои усилия, не могла себе помочь.
Адель глубоко вздохнула, испытав какое-то странное, непонятное ей самой ощущение. Она посмотрела на дверь и подумала о предстоящей ночи, которую ей придется провести наедине с ее спасителем, и ей невероятно захотелось, чтобы этим спасителем вместо Дамьена оказался ее жених Гарольд.
Глава 2
Особняк Осалтонов
– Гарольд не должен был посылать его, мама. Это было неправильное решение.
Юстасия Скотт, леди Осалтон, подняла глаза от вышивки, которой она занималась, и посмотрела на свою дочь, стоявшую в другом конце гостиной:
– Хотя ты так не думаешь, Вайолет, но твой брат совсем не глупый человек. Он доверяет своему кузену.
– Совершенно не понимаю, почему он доверяет, зная о его репутации и его отношениях с женщинами.
– Ты прекрасно знаешь почему. Они очень близкие друзья, их связывают хорошие отношения в течение многих лет. Дамьен всегда покровительствовал Гарольду, и Гарольд ценит это. Дамьен никогда не предаст Гарольда.
Вайолет с сомнением покачала головой:
– Возможно, ты права, но эта американская девица, мисс Уилсон... Можно ей доверять? Дамьен весьма привлекательный мужчина, а ты ведь знаешь, что говорят об этих американках.
– Нет, я не знаю, что о них говорят.
– О, мама, не будь такой наивной.
–Я не наивная, я просто не прислушиваюсь к сплетням и необоснованным обобщениям.
Вайолет возмутилась:
– Мама, все американцы очень страстные. Как ты думаешь, почему они победили при Йорктауне? Они дикие и беспощадные, у них кровь бурлит в жилах, они такие, каким и Дамьен может быть иногда. Когда они чего-нибудь хотят, их нельзя остановить, они готовы на любые жертвы. Они как упрямые, непреклонные бараны.
– Насколько я понимаю, мисс Уилсон нужен именно Гарольд, – уверенным тоном произнесла леди Осалтон и быстрее стала работать иголкой.
– Ей нужен титул. И у Дамьена он есть тоже. Плюс красивая внешность.
– Более низкий титул.
Вайолет подняла тонкие брови:
– Не думаю, что для американцев это имеет значение.
Пожилая леди отложила в сторону свое вышивание и с удивлением посмотрела на дочь:
– Этого не может быть.
– Да, мама, это так. Большинство из них понятия не имеют, что граф выше барона, а титул маркиза превосходит титул графа. Я слышала об этом от виконтессы Лансдаун, а она сама американка, хотя никто из окружающих уже не помнит об этом. Она сумела избавиться от акцента и теперь говорит как истинная англичанка.
Леди Осалтон опять взялась за вышивание, хотя она так и не пришла в себя от совершенно непостижимого предположения, что кто-нибудь, американец он или нет, может не знать различия в титулах. Нотка недоверчивости все еще звучала в ее голосе, когда она сказала:
