Мора ужасного с черною Керой.
Смерть родила она также и Сон, и толпу сновидений.
Злословие родила и Печаль, источник страданий,
Нимфы заката золотые, прекрасные яблоки холят.
За океаном они на деревьях, плоды приносящих.
Деву судьбы родила она также и Деву смертей беспощадно казнящих…
Также еще и Возмездие, грозу для людей земнородных,
Страшная Ночь родила, а за нею — Обман, Сладострастье,
Старость, несущую беды и Раздор с могучей душою». *
Ледяная вода была полна неизвестности. Это было очень странно не чувствовать ее жизнь и мысли. Я совсем забыла, каково это воспринимать воду, как воду. А тут такие сокровенные слова перед глазами, которые «некто» поведал и испарился, забирая с собой все до последней строчки.
В дом я вернулась к заходу солнца. Вернулась не одна, а с кучей вопросов и каким-то эмоциональным потрясением. Какая тут учеба, когда на кону разгадка мироздания!
Больше всего на свете интересовал вопрос, кто я? И где, собственно, мой без пяти минут жених?
Утро следующего дня я встретила одна, впрочем, как и вечер. А ночью массивная, горячая рука сгребла меня в охапку, прижимая к стальному, прохладному телу. От странного контраста температуры я проснулась, не сумев разглядеть даже саму темноту.
— Спи, — грозно рыкнул Темный. День наверно не задался, и вопросы о том, почему он задержался, я решила исключить. Работа у Бога все-таки такая… Тяжелая. Свернувшись калачиком рядом с Ваалом, я провалилась в сон.
Ваал.
Гора Богов становилась какой-то клеткой. Сидеть и наблюдать за мирской жизнью было невыносимо скучно. И я, в очередной раз, приняв человеческий облик, спустился в маленький Эдем, созданный Светлыми. Я подошел к реке и увидел, как какая-то малявка крутится у воды. Солнце нещадно опаляло все, что попадало под обозрение, даже меня. И сейчас больше всего я желал насладиться уединением, лежа под деревьями и слушая шепот воды. Но нет. Какая-то смертная заняла моё место. Время шло, а она все так сидела у реки, явно скучая. И надо было ей прийти именно в это местечко, скрытое от всех мирских глаз. Одно не могу понять, как она вообще его нашла?
Разозлила так сильно, что я не сдержав свои силы, вызвал в этот жаркий день сильный, проливной дождь. Подумать не мог, что мелкой это только понравится. Она затанцевала. И не было в этом танце ничего такого. Вот только я не мог оторвать от нее взгляд. Вымокшее платье просвечивалось, и вырисовывало девичьи формы отнюдь не ребенка. Что-то молнией пронеслось в груди.
Что это? Что за странное чувство? И что за странный свет исходит от нее, испытывая меня на прочность? Меня ведь никогда не интересовали люди, тем более маленькие девчонки. А сейчас что-то манило коснуться её молочной кожи и белоснежных волос.
Интересно, какая она на вкус…эта смертная…
Однажды у реки столкнулись две души случайно. Может, волею небес.
И были обе чудно хороши. У каждой свой багаж наперевес.
Они дорогою брели одной, но в разных направлениях пути.
Внезапно вихрь поднял души вдаль и их куда-то потащил.
Смятенье испытали души: незнание, неясность, темнота,
А ветер все до основания рушил. Подряд. И оставалась пустота.
И вот он стих. Упали две души. Окостенелые, без сил, на издыхании.
Свалились к берегам речным, в глуши, где никого, лишь тихих вод дыханье.
Не знаю, сколько времени прошло, покуда к ним вернулось осознание,
Что обе живы. В небе рассцвело. Томиться стали обе в ожиданье.
Ходили до воды, глядя в свое в колышущейся глади отраженье…
Как, вдруг… увидел он её. И потянулся в это же мгновенье.
Она, отпрянув, подняла глаза, соединив с его печальным взглядом.
И в это время неба бирюза пронзилась молнией и грохота раскатом.
Спустился ангел, свет его далек, был чист и светел и вещал молву,
Что каждый был доселе одинок в душе, не понимая наяву.
Что он старался их давно свести, ведь быть вдвоем начертано им Богом.
Но всяк иначе продолжал грести, упорно шел неправильной дорогой.
Что были глУхи к знакам две души, пути же ими пройдено довольно,
И он направить обе поспешил туда, где счастье, и душе привольно.
И поняли тогда, что обо всем могли бы обе догадаться ранее.
Полжизни они прожили в своем Мирке…на близком расстоянии.
Счастливо завершилась их судьба. Им повезло, хоть претерпели много…
Ты оглянись сейчас вокруг себя, возможно рядом кто-то есть…от Бога.
(Юлианна Антипова)
*Над созданием древнего текста работала с поэтом генеалогического эпоса, Гесиодом.
Глава 5. Таира
— Просыпайся, — шепнула на ухо Темному, но тот рыкнул в знак протеста. — Про-сы-пай-ся, — коснулась губами теплой щеки, губ и подбородка, но Бог продолжал дремать. Пришлось территорию обходить с другой стороны и наступать без промедлений. Рука коснулась мужского естества, и Ваал подорвался с пастели, схватил меня за руки, опрокидывая на кровать и придавливая своим телом. — Проснулся.
— Никогда так не делай.
— Как «так»? — я недоумевающе смотрела на него и не понимала, в чем именно облажалась. Ваал поднялся с кровати и ушел в ванную комнату, закрыв за собой дверь, оставляя меня в полном замешательстве.
— Еще пожениться не успели, а он мне тут свой характер показывает. Что за Бог такой несуразный?
Я спустилась в столовую, где уже был накрыт стол. Кусок, который не успел еще попасть в рот, заранее уже застрял где-то там… На пути к пищеводу. Схватив стакан с соком, я выскочила на террасу, которая выходила на океан. Ленивый ветер окутывал теплым покрывалом, унося злость, но принося печаль. Неторопливо, мужская рука проскочила под блузку, оглаживая живот.
— Боюсь представить как ты будешь ко мне относиться после свадьбы, — сказала сдержанным голосом.
— Таира…
— Будешь злость на мне срывать? — Темный молча выдохнул. — Нет уж. Хрен вам, ваше Темнейшество, — попыталась вырваться из его рук, но тот держал меня мертвой хваткой.
— Ты всегда такая язвительная?
— Обычно только, когда рядом с тобой. Я не буду тихой и покорной. Не ту ты в жёны берешь, если ждешь от меня такого. Не пытайся меня перевоспитать, а то…
— А то что? — Ваал перевернул меня лицом к себе и резко схватил за подбородок. Спиной припечатал к деревянной изгороди, позади которой пропасть с бушующем океаном. А он только и ждет охватить кого-то в объятия своей ледяной пучины.
— А то… — смотрела в его синие глаза и не как не могла подобрать слов, а Темный смеялся… Не в слух конечно, но я всеми фибрами души чувствовала, что он сейчас потешается надо
