Читаем без скачивания Я напишу тебе, Крошка - Алекс Орлов

А между тем сержант-управляющий не был пьяной галлюцинацией Бена Аффризи. Он действительно наблюдал за всем из сумрачного коридора и его губы были искривлены в пренебрежительной ухмылке.

Глен Мансен был доволен. Благодаря небольшой хитрости с этой выпивкой, все сто сорок два рекрута оказались на судне раньше установленного срока. И никаких беглецов, подставок и прочих паразитов.

Вызванный Мансеном капитан спустился в коридор и неслышно встал позади.

– Мы отправляемся, Джуд.

– Раньше назначенного часа, сэр?

– Да, Джуд. Нам больше нечего ждать, мышеловка уже захлопнулась…

– До чего же они отвратительны, – проскрипел капитан.

– Ты не прав, Джуд, – улыбнулся Мансен. – Просто они счастливы…

Спустя четверть часа судно взревело стартовыми двигателями, и капитан, обменявшись с диспетчерами несколькими стандартными фразами, поднял корабль в небо.

Сотрясая воздух ревом, разносившимся на десятки километров вокруг, корабль в небе привлек внимание Бэкки и Агаты, когда они выходили из супермаркета.

– Они улетают, Бэкки! Они улетают! – воскликнула Агата, указывая рукой в небо.

– Я вижу.

– Как ты думаешь, мы их когда-нибудь увидим?

– Не знаю.

– Я обязательно дождусь Миллигана, Бэкки… – сквозь слезы произнесла Агата. – Я от него беременна…

– Хватит врать, Агата.

– Ну… может, и не беременна, но я все равно буду ждать.

14

Пробуждение было тяжким. Яркий свет бил Бену в глаза, и какой-то неприятный лающий звук выталкивал его дремлющее сознание в мир боли и тошноты.

– О-о-о! – простонал Бен и дотронулся до своего лица. Во рту был отвратительный привкус, а голова гудела как колокол. И этот звук извне – теперь Бен уже не сомневался, что это был голос. Жесткий и требовательный.

– Поднимайтесь, куча мерзавцев! Подъем!

– Бен? – неуверенно позвал Джо Миллиган.

– Чего тебе?

– Что случилось?

– Ты у меня спрашиваешь? – Бен неимоверным усилием заставил себя подняться и сесть на полу. Он уже понял, в чем дело, однако чувствовал себя настолько отвратительно, что по сравнению с этим все остальные неприятности казались ему ничтожными.

Кто-то подошел и встал рядом.

Бен с трудом поднял голову и увидел матроса с автоматом и бутылкой прозрачной жидкости.

– На, глотни, – предложил матрос, впрочем, без намека на сочувствие. Он просто оказывал медицинскую помощь.

– Это противопо… похмельная микстура? – спросил Бен.

– Нет, просто водка.

Все существо Бена противилось новому вливанию, да и прежде он никогда не похмелялся по утрам, однако сейчас чувствовал, что без этого не обойтись.

После него пару глотков сделал Джо, и это помогло им подняться на ноги и осмотреться.

Вокруг царило что-то невообразимое.

Тела лежали вповалку, застыв в самых причудливых и нелепых позах, словно после побоища.

Поваленные столы, испачканные скатерти и распотрошенные вещевые мешки напоминали разгром в побежденной крепости. А над всем этим остывшим побоищем, будто дым сражений, стоял устойчивый запах блевотины.

– Помогайте мне! – потребовал матрос, вернувший Бена и Джо к жизни.

– А что нам делать? – спросил Джо.

– Помогайте оттаскивать всех бесчувственных к стене. Тех, кто очнулся, бейте по морде, чтобы скорее вставали.

– Понятно… – кивнул Джо, хотя ничего не понял. Первым, кого они с Беном подняли на ноги и слегка привели в себя, оказался Урмас Ломбард.

– Что? Что происходит? – вертя головой, словно посаженная в клетку курица, восклицал он. – Что за бардак? По какому праву?

– Кажется, приятель, тебе лучше заткнуться, – посоветовал ему Джо.

– Где мы? Куда мы направляемся?! – не сдавался Ломбард.

– Мы отправляемся на войну, урод… – сказал ему Бен.

– Я не хочу на войну! В контракте есть пункт – я могу отказаться! Мы все можем отказаться, а эти пять сотен – пусть подавятся ими!

Матрос, который поднимал с пола рекрутов, услышал шум и подошел ближе, и раскрасневшийся от справедливого негодования Урмас крикнул ему прямо в лицо:

– Я имею право отказаться!

И тут же получил прикладом в живот. Выпучив глаза и хватая ртом зловонный воздух, Ломбард повалился на пол. Джо и Бен смотрели на него совершенно равнодушно – им не было жаль Ломбарда.

Между тем на другом конце зала происходила еще одна любопытная сцена.

Сержант-управляющий поднял с пола недавнего героя, который поливал всех вокруг и кричал «веселюся».

– Как зовут? – строго спросил Глен Мансен рекрута, у которого от пьянки перекосило лицо.

– Ноэль Абрахаме, сэр.

– Я горжусь тобой, Ноэль. И знаешь почему?

– Еще нет, сэр, – ответил рекрут.

– Потому что ты будешь самым лучшим мойщиком гальюна из всех, что я видел прежде. Согласен со мной?

– Согласен, сэр, – кивнул Абрахаме.

– Почему не спрашиваешь, за что тебе такая честь?

– Кажется, я помню за что. – Рекрут вздохнул и опустил голову.

– Вот и хорошо. Боцман покажет тебе, где взять чистящие средства. Отныне ты отвечаешь за порядок в сортире.

Разобравшись с одним нарушителем, Мансен двинулся дальше. Он без труда находил тех, кто отличился накануне, и всем им давал персональные задания. Скоро он сколотил бригаду уборщиков человек из тридцати, которые стали наводить в отсеке порядок.

Потом подошел *к Джо и Бену.

– Ну что, парни, не совсем по-вашему вышло?

– Не совсем, сэр, – угрюмо ответил Бен.

– Не могу поверить, что вы пошли на это из-за каких-то пяти сотен.

– Нам нужно было свидетельство, сэр.

– Ну так вы его получили. Теперь с этим… – Мансен отодвинул Аффризи в сторону и двумя пальцами, как будто боясь испачкаться, взялся за воротник Ломбарда. – Иди сюда, вонючка. Ты даже не представляешь, как трудно мне было сдерживать себя и не набить тебе морду прямо в вербовочной конторе. Неужели ты не помнишь меня, Ломбард?

– Мы не встречались, – замотал головой Урмас.

– Встречались, друг мой, причем дважды. И оба раза ты удирал с деньгами…

Мансен улыбнулся Ломбарду, как старому другу, а затем отвесил ему звонкую затрещину, отчего Урмас отлетел к стене и упал на кучу вещмешков.

– Не бейте меня! – завопил он, закрываясь руками.

– Больше не буду, – пообещал Мансен. – Мне приятно от мысли, что ты наконец станешь солдатом, Ломбард. Это согревает меня, потому что ты хуже Абрахамса, который по дурости обоссал своих товарищей, однако остался честным человеком, а ты – гниль.

Мансен уже собрался уходить, но затем вернулся и, указав на Бена, сказал:

– Все, что я могу сделать для вас, – это разрешить позвонить домой, чтобы объясниться с родителями. Кто пойдет?

– Давай ты, Джо, – вздохнув, предложил Бен. – Я не знаю, что говорить своим, а твоя мать уже через это проходила. Пусть что-нибудь скажет моим родителям. И пусть они заберут машину со стоянки у летной школы…

– Хорошо.

15

«Плавание» в неизвестном направлении продолжалось семь суток. На исходе шестого дня похода к транспорту пришвартовалось еще одно судно, и к рекрутам из города Лейм-Роуз добавилось двести человек, собранных из разных мест.

Местные быстро перезнакомились с новоприбывшими и с их слов узнали, что, скорее всего, их везут на Узоло, планету, где шли ожесточенные бои за обладание рудными бассейнами.

О том, в какую армию вольется пополнение – Катана или Лозианской республики, точно никто не знал. Однако всех радовало то, что скоро этот период неопределенности закончится.

– А я так полагаю, что «покупатели» еще сами не решили, кому нас перепродать, – тихо заметил Ломбард.

Все дни путешествия он почти не разговаривал, а ночью, Бен слышал это неоднократно, несчастный Урмас плакал.

– С чего ты это взял? – спросил Джо.

– Ага, откуда такая байда? – поинтересовался Абрахаме, койка которого была рядом.

– Да я и раньше об этом слышал, – со вздохом ответил Ломбард. – Сейчас в эфире идут торги, и та сторона, которая даст за нас более высокую цену, получит весь товар.

– Этого быть не может, – отмахнулся Джо. – Мы же не скот какой-нибудь…

– А кто же? – грустно усмехнулся Урмас. В отсеке появился боцман. Он собрал команду из новоприбывших и увел их за матрацами.

– Полотенца давать не буду, вы уже почти прибыли, – сказал он, и эти слова вызвали новые споры и обсуждения.

Пока рекруты фантазировали, представляя себе условия предстоящей службы, в каюте Глена Мансена разворачивалась торговля живым товаром.

– Итак, джентльмены, – объявлял в микрофон Мансен. – На торги выставляется лот из трехсот шестидесяти двух новобранцев третьей категории. Начальная цена – восемь тысяч за голову. Делайте ваши встречные предложения. Мистер Ройтберг, вы первый…

– Ты сукин сын, Глен. Ты же обещал работать со мной!

– Я работаю с кем хочу, Фрай, и никто не может меня заставить. Я ведь ничьей присяги не принимал, заметьте.