— Чего это ты в лабораторном халате? — полюбопытствовала Кики.— Только не говори, что снова проводишь эксперименты над няней. Это, знаешь ли, запрещено законом.
Айрис хихикнула.
— Да просто снять позабыла. Это я к завтрашнему дню репетирую.
— А что у нас завтра? — спросила я.— Ты в школьном спектакле играешь?
— Я готовлюсь к завтрашнему общему собранию, ты разве забыла? — Я покачала головой, и Айрис обиженно нахмурилась.— Мы с Ди-Ди представляем наше великое изобретение. Мы над ним все лето работали. Ну, вспомнила?
У меня, конечно, напрочь из головы вылетело, о чем идет речь, но я сочла разумным подыграть девочке.
— А, ты про презентацию! Ну конечно, мы все ее предвкушаем с нетерпением.
— Она того стоит. Перед этим моим изобретением мой репеллент против крыс — все равно что туалетная вода.
— Кстати, о репеллентах,— вспомнила Кики.— Нам на сегодня понадобится еще пузырек. В прошлый раз у меня зелье некстати закончилось, пришлось удирать со всех ног: две сотни крыс гнались за мной по пятам, как будто я из марципана сделана. Кстати, хочешь с нами? Это Кики, по обыкновению своему, своеобразно извинялась за то, что напрочь забыла про Айрисову презентацию.
— Ужасно хочу,— вздохнула Айрис.— Но родители вернутся с минуты на минуту. Кроме того, надо, чтобы завтра все прошло без сучка без задоринки. Если вам нужно еще зелья, в сундуке внизу есть запасной флакон. Только когда уходить будете, вы, пожалуйста, потише. Прошлый раз, как вы здесь были, мамочка испугалась, что к нам грабители вломились.
— Я прошу прощения,— покаялась Кики.— Уна на лестнице споткнулась.
При упоминании имени Уны Айрис наморщила носик.
— Так это Уна столько шуму подняла? Наша маленькая мисс Гений Преступного Мира?
— Слушайте, вы двое никак не можете поладить, наконец? — вздохнула Кики,— Эти ваши вечные перепалки начинают меня утомлять.
— Да я-то с ней готова поладить,— пожаловалась Айрис.— Не моя вина, что Уна меня терпеть не может. В понедельник она сказала, что, если я так и не подрасту хотя бы чуточку, вы меня в цирк продадите.
— Ах вот как?
Кики, похоже, не знала, смеяться тут или негодовать.
— Оттого что она дразнится, совсем не следует, что Уна тебя терпеть не может,— заверила я девочку.— Уна нас всех подкалывает. Иначе она просто не умеет. У нее, видишь ли, с социальными навыками бо-о-олыпие проблемы.
— Проблемы там или не проблемы, только пусть лучше остережется,— буркнула Айрис.— Или в один прекрасный день кто-нибудь преподаст ей урок-другой хорошего тона.
Наверху хлопнула дверь, и дом огласили немузыкальные вариации популярного хита «Эй, крутой парнище!».
— Нам пора,— прошептала Кики, увлекая меня по направлению к подвалу.— До завтра, Айрис. А ежели вдруг однажды захочешь поставить Уну на место — как говорится, ни в чем себе не отказывай!
— Спасибочки,— лукаво хихикнула Айрис.— Ловлю тебя на слове.
Мы медленно спускались по лестнице, уводящей из подвала Айрис в заброшенный город под Манхэттеном. С каждой ступенькой температура понижалась. Оказавшись на самом дне я, ежась от холода, осветила фонариком комнату, заставленную деревянными ящиками с контрабандным виски. Тут же валялся обглоданный крысами скелет Ангуса Максвегана: челюсть отвисла в улыбчатом оскале. Я развернула карту. Последний неисследованный туннель находился в восточной части Города-Призрака, более чем в миле отсюда.
— Надо бы поторопиться,— напомнила я, зевая,— Дорога нам предстоит не близкая.
— Отлично.— До поры до времени Кики словно позабыла о всех своих бедах,— Я очень даже не прочь прогуляться.
Сразу за дверью начинался широкий, облицованный камнем туннель. С одной стороны его загромождала гора щебня: последствия неудачного взрыва двухгодичной давности, в результате которого Ди-Ди Морлок угодила в больницу, а Кики пришлось уйти в подполье. Но в другую сторону путь был свободен. Из дыры в стене метнулась исполинская серая крыса и исчезла в темноте. Мы шли мимо дверей, за которыми таились заброшенные салуны, игорные притоны, воровские вертепы, а повсюду вокруг слышался топоток миллионов маленьких лапок. Благодаря репелленту Айрис крысы держались на почтительном расстоянии, но мы обе знали: эти твари только и ждут своего часа.
Мы завернули за угол в знакомой части туннелей, на глубине пятидесяти футов под криптами старого собора Святого Патрика, и тут Кики схватила меня за руку и прижала к губам палец. Прямо перед нами, преграждая путь, обнаружилась распахнутая деревянная дверь. В первый момент у меня мороз пробежал по коже: так бывает, если вы в один прекрасный день возвращаетесь из школы домой и вдруг обнаруживаете, что книги стоят не в том порядке и покрывало на постели лежит изнанкой кверху. А когда я увидела начертанный на двери знак, так едва не кинулась сломя голову к выходу. При том, что каждую новую неисследованную комнату Иррегуляры считали подарком судьбы, дверей, запертых снаружи и отмеченных одним-единственным красным крестом, мы старательно избегали. Мы слишком хорошо знали, что обнаружим внутри. Кто бы уж ни открыл эту дверь, он был не из наших.
Досчитав про себя до трех, мы с Кики метнулись к проему и осветили помещение фонариками. Пол загромождали скелеты, некоторые — по-прежнему одетые в истлевшие платья и тронутые молью костюмы. То были жители Теневого Города — преступники, жулики и проходимцы, что отправились к праотцам, когда по тайным туннелям Манхэттена пронеслась чума 1869 года. Те немногие, кому удалось выжить, заперли больных и умирающих в комнатах, отмеченных красным крестом. С помощью этой жестокой меры удалось не допустить распространения эпидемии на поверхность, зато Город-Призрак погрузился в забвение на сотню лет и более.
— Я никого не вижу,— сообщила я Кики, водя фонариком взад и вперед.— А дверь не могла открыться сама собой?
— Не думаю,— покачала головой Кики, внимательно изучив замок.
В луче фонарика я заметила какое-то движение — и вновь похолодела от знакомого страха. Всякий раз, как я попадала в Город-Призрак, я никак не могла избавиться от чувства, что по туннелям и по сей день бродят ожившие мертвецы.
— Может, это кто-то из них открыл,— предположила я, направляя луч на скелет в соломенном канотье.
Под рубашкой покойника зашевелился бугорок и медленно пополз наискосок через всю грудь. Из-под воротника вынырнула крыса и молнией пронеслась мимо нас, как если бы ее на ужин позвали.
— Экая ты, Ананка, оптимистка,— пошутила Кики.— Будем надеяться, что это призрак. Но ты гляди в оба. Очень может быть, здесь и впрямь кто-то прячется. Ты за последние несколько минут не заметила ничего странного?
Я покачала было головой и вдруг сообразила, в чем дело.
— Тихо стало,— сказала я.— Крыс больше не слышно.
— Вот именно,— кивнула Кики.— Это первая крыса за довольно долгое время. Прямо-таки начинаешь задумываться, куда это они все подевались.
Последний неисследованный туннель Города-Призрака змеился под Нижним Ист-Сайдом[8]. Его осыпающиеся кирпичные стены выглядели далеко не так внушительно, как высокие сводчатые переходы в других частях города; порою казалось, будто мы бредем по коридору заброшенной тюрьмы. Я производила замеры и делала пометки в блокноте, а Кики тщательно осматривала комнаты у нас на пути. По большей части помещения были пусты, хотя мы обнаружили и склад, битком набитый бочонками с маринованными устрицами,— этих запасов хватило бы, чтобы прокормить небольшой городок в течение года (хотя я подозреваю, что большинство жителей предпочли бы голодную смерть). К вящему нашему разочарованию, ни одна из комнат не имела выхода на поверхность. Закончился туннель тупиком — и простой деревянной дверью. И я уже забеспокоилась про себя, что наша последняя экспедиция обернулась неудачей.
В похожей на пещеру комнате за дверью обнаружилось десять шатких кроватей, поставленных в ряд, и у дальней стены — массивный гардероб. Девять постелей были застелены — простыни и шерстяные одеяла аккуратно сложены и подоткнуты под матрас. Десятая же постель была смята, простыни сбились в комок посреди кровати.
