– А я- учитель начальных классов, – подхватил разговор догнавший их Женя.
– Ой, а ты такой красивый, Женька, – закричали девочки. – И тебе галстук очень к лицу! А костюм какой! Ты очень похож на дипломата зарубежного. Женя, ты у нас как артист!
– Оля, а тебе правда нравится? – спросил, немного смущаясь.
– Правда! Очень, очень! Ты похож на моего любимого индийского актера, – Раджа Капура, это точно!
– Любимого! Девочки, вы слышали? Оля сказала: «На любимого». Она меня любит. Все! Значит, будем играть свадьбу! Прямо на День учителя, в октябре, ровно через месяц.
– Давай, давай, так хочется на свадьбе погулять и заодно отпраздновать нашу новую педагогическую деятельность! – сказали девочки, и зашли в прохладу сельской школы, с ее незабываемым переливом детских голосов.
Под музыку они вывели своих учеников на торжественную линейку, которая останется у каждой из них в памяти на всю жизнь, потому что это их первая самостоятельная линейка в качестве учителей школы! А сколько их еще будет впереди!
Ученики стояли в ряд ровным прямоугольником во дворе школы. Белые накрахмаленные банты покачивались на красивых головках учениц. Мальчишки прятались от жары под своими огромными букетами цветов из Гладиолусов. Все стояли в ожидании начала школьной линейки. Зазвучал гимн Советского союза, подняли красный флаг всех пятнадцати республик.
– С праздником вас, друзья! – зазвучал из рупора голос Ефима Ефимовича. – С первым днем знаний! Новых побед в учебе и в труде! Да здравствует Союз Советских Социалистических Республик! Запели родной, гордый гимн сильной страны: «Союз нерушимый республик свободных…». И у всех почему-то выступили слезы радости и гордости за мощную державу под названием, – Родина!
Первоклассники плакали от волнения, что они уже стали взрослыми, и выпускники плакали от того же. А у родителей первоклассников и у родителей выпускников лились слезы, – ведь их дети так незаметно выросли.
«…Как они быстро летят, их не воротишь назад, школьные годы…»
Вытирая слезы, старшеклассники бежали со своими красивыми букетами к любимым учителям. Глядя на них, первоклашки, счастливые, повторяли все за ними и, не понимали, почему те плачут.
«Ведь так радостно избавится от тяжелых букетов цветов»– думали они.
Маленькие человечки, веселые и свободные от непривычной ноши, начинали дергать за косички своих любимых одноклассниц, чтобы привлечь их внимание к своей персоне, а те, в свою очередь, высовывали языки и дразнили мальчишек, которые им нравятся.
– Первое сентября! Самое настоящее ваше учительское первое сентября! – заговорщически сказала Людмила Егоровна, тихо подойдя к девочкам. – Нужно обязательно обмыть это событие! Скидываемся по трояку. И на закуску сразу. Все собираемся у меня дома в пять часов вечера, прием?!
– Прием, прием! – ответили на позывной девчата.
Они уже начали привыкать к традициям их дружной учительской семьи. Людмила Егоровна Вышакова жила через дом от дома молодых учителей. Она слыла очень хорошей хозяйкой. У нее в закромах всегда было много солений, которые она искусно готовила летом и кормила весь дружный коллектив зимой. Людмила Егоровна вообще была прирожденным лидером. Самым настоящим профсоюзным босом.
Владимир Владимирович, ее муж, учитель рисования и пения, души не чаял в своей жене. Любил ее так, что этой семье можно было позавидовать. Весь дом был увешан портретами любимой жены. У них родились две дочки: Лена и Люба. Лене было десять лет, Любе – пять. Они всей дружной семьей занимались художественной самодеятельностью. Как пел Владимир Владимирович, не пел никто. Такого божественного голоса ни у кого не было. Силища у голоса была такая, что когда он затягивал одну за другой песню, его слышали в соседних селах. А когда они пели всей семьей, то даже и в краевом центре, наверное, было их слышно.
Людмила Егоровна считалась лучшим учителем математики в крае. «Лирики и физики», – так называли их в селе Горькая Балка. Семья была очень талантливая и дружная. Во времянке с ними жила старенькая мама Владимира Владимировича, которая была всегда и всем недовольна. Никто и никогда не видел ее улыбающейся. Она придерживалась очень строгих правил в воспитании детей и внуков, но к традициям этой молодой семьи относилась с пониманием.
– Пусть лучше у меня на глазах, чем где попало…» – частенько говорила она, сидя на скамейке.
Сама Людмила Егоровна отличалась от всех неизменной харизмой и была родом из соседнего провинциального городка Зеленокумск. Она часто отвозила туда детей на выходные. А потом забирала их перед школой. Семья Вышаковых была душой коллектива учителей. Все праздники, включая дни рождения, проходили у них во дворе, под яблоней.
Там стоял огромный стол и сбитые деревянные лавки. На улице также находилась глиняная печка. На ней всегда жарили шашлыки. Сад был очень большой, росло много разнообразных фруктовых деревьев, урожай, которых забирали все, кто хотел запастись на зиму фруктами и не ленился. Учителя очень любили собираться у них в гостях. Эти посиделки напоминали семейные дружные застолья, – с песнями, плясками, анекдотами.
А заодно проводился кастинг для вновь прибывших в коллектив, своего рода проверка на прочность. Человека подпаивали, снимали с него маску и смотрели, чем он дышит, чем интересуется, чем живет. После таких посиделок многие увольнялись с работы, потому что им было стыдно, что они экзамен завалили…
– Девочки, мы вас заждались. Давайте подсаживайтесь, сейчас Ефим Ефимович подойдет. Так, с первым рабочим днем вас! Наливайте им по полной, – штрафной. Пусть курс молодого бойца пройдут, – смеялась Людмила Егоровна, когда вновь прибывшие учителя усаживались под яблоней.
– Оля, я не поняла, как это ты совсем не пьешь? – слышался возмущенный голос хозяйки. – Какая аллергия? Ты нас не пугай. Аллергия – это что-то новенькое. Вообще на спиртное, даже на пиво? Да, это ужасно! Тогда пусть за тебя твой дружок выпьет. Жень, давай, покажи класс! Как я тебя учила? Вот так воздуха набирай, а потом пей вместе с воздухом. А теперь давай выдыхай. Вот так, правильно. Набираешь воздуха полную грудь, потом выпиваешь, а потом уже выдыхаешь. А то все по старинке пьют неправильно. Выдохнут воздушную пробку, которая смягчает градусы, выпьют, – и бегом дышать! Это неправильно! Вот оставайтесь у меня все жить, я вас научу пить! Кроме, конечно, аллергиков! Жень, и что ты в ней нашел? Худая, не пьет. Тебе нужно другую срочно найти. А то заладил, – любовь да любовь! Оля, а ты к нам надолго приехала учительствовать? Или так побаловаться, а потом опять в свою Москву рванешь?
– Насовсем. А что-то не так? Иль ко двору не пришлась? Не пью, не курю, ужас, да?
– Да уж, конечно ужас! Темная лошадка, не знаешь, что от тебя ждать. Ты, Евгений лучше подальше от нее держись. А то заведет тебя твоя любовь незнамо куда.
– Людмила Егоровна, вы меня извините, но мы уж как-нибудь сами разберемся, – резко перебил ее Женя Черкашин.
– Да и то правда, ты поумерь свой пыл, Людмила! – сердито сказал подошедший Ефим Ефимович, – Не твое это дело, молодых осуждать. Ты вот что мне скажи, сама-то давно слушать старших перестала? А то, что она не пьет, так это ей плюс. А ты нервничаешь, что не можешь ее под свой каблук засунуть. Ребята, совет вам да любовь. А если нужно, мы вам такую свадьбу справим, настоящую, комсомольскую! Людмила, давай запевай лучше! Ах, эта свадьба, свадьба, пела и плясала…
Оля сидела и думала:
– Да какая свадьба?! Завтра первый рабочий день. Первый в жизни урок! Первое настоящее взрослое дело.
Глава 7
Ольга Семеновна Снежко подходила к расписанию уроков на ватных ногах. Дети сновали туда-сюда. Раздавались басистые голоса старшеклассников, радостные щебечущие голоски учеников начальных классов, а между ними слышны были пискляво-грубые голоса среднего звена.
Вся эта вакханалия вперемешку создавала единое целое одного растущего организма под названием, – «школа». Только в этом учебном заведении можно было услышать именно такое разнообразие голосов, которое звучало одновременно и напоминало улей радующихся пчел.
Изредка слышались покрикивания уборщиц и учителей, которые врывались в идеальную атмосферу одновременного рассказывания последних новостей и непрекращающегося смеха. Ученики как будто пытались успеть наговориться на переменах после трудного сорокапятиминутного молчания. Они совершенно не замечали выкрикивающих замечаний классных руководителей: «Петров, не бегай по коридору! Иванов, перестань орать! Перепелкин, не обижай младших!».
Оля с трудом пробралась к расписанию уроков с блокнотом в руке. Она аккуратно записывала: русский язык, первый урок, 8 «Б» класс – пятнадцатый кабинет. Рука, записывающая уроки и кабинеты, предательски дрожала.
– Не бойся, – шепнул ей на ухо, подошедший к расписанию Женя. – Я тоже боюсь, но главное не показать виду, что тебя что-то смущает. Главное заходи уверенно в класс. Ты все знаешь, а ученики ничего. И одна надежда только на тебя, что ты с ними поделишься своими знаниями, которые получила в университете. Пойдем, я тебя провожу до кабинета. Смотри, как я научился распознавать, где в каком крыле находятся кабинеты. Вот видишь, в школе две лестницы, – слева и справа. Дели школу на две части. Первый этаж принадлежит начальной школе, а второй и третий, – средней. Десять кабинетов на первом этаже. Пять слева и пять справа. На втором этаже тоже десять, начинаются они с одиннадцатого кабинета. Если тебе нужен пятнадцатый кабинет, то он, значит, на втором этаже ровно посередине и тебе можно подниматься по лестнице, хоть справа, хоть слева. Куда пойдем?
