— Почему ты не можешь сказать мне? — Она не могла успокоиться. Она не знала почему, но чувствовала что это очень важно. Если уж она решила верить Даниэлю, когда он сказал, что он должен покинуть ее, после стремления всей ее жизни к этому воссоединению. Хорошо, но может она только хочет понять происхождение этого доверия. Знать когда и как все это началось.
— Ты знаешь, что означает моя фамилия? — он спросил, удивив ее.
Люси закусила губу, пытаясь вспомнить те исследования которые они делали вместе с Пенни. — Я помню, мисс София говорила что-то о Наблюдателях. Но я не знаю, что это значит, если я вообще должна была верить ей. — Ее пальцы прикоснулись к тому месту на шее, где прикасался нож мисс Софии.
— Она была права. Григорис являются кланом. На самом деле, клан появился после меня. Потому что они смотрели и учились тому, что произошло, когда… возвращаясь назад, когда мне еще были рады на Небесах. И когда ты была… Ну, это все произошло очень давно, Люси. Для меня трудно вспоминать большинство из этого.
— Где? Где я была? — она настаивала. — Я помню, мисс София говорила что-то о том, как клан Григорис общался со смертными женщинами. Это то, что случилось? Вы…?
Он посмотрел на нее. Что-то изменилось на его лице, и в тусклом лунном свете, Люси не могла понять, что именно. Это было почти так, как будто он вздохнул с облегчением потому, что она угадала, поэтому он не должен быть тем, кто все это разъяснит.
— Когда я увидел тебя в первый раз, — Даниэль продолжал, — это нисколько не отличалось от другого времени, когда я тебя встречал. Мир был все новее, но ты была все той же. Это была…
— Любовь с первого взгляда. — Эту часть она знала.
Он кивнул. — Так же, как всегда. Разница была только в начале, ты была запретна для меня. Я был наказан, и я свалился на тебя в самый неподходящий момент. На Небесах была очень напряженная обстановка. Потому что от того, кто… я… я, как следовало, должен был держаться подальше от тебя. Ты отвлекла меня, мне нужно было сфокусироваться на победе в войне. Это была та же война, которая все еще продолжается. — Он вздохнул. — И если ты не заметила, я все еще очень отвлекаюсь.
— Значит, ты был высшим ангелом, — пробормотала Люси.
— Конечно. — Даниэль выглядел несчастным, он сделал паузу, а когда продолжил, было похоже, что он выдавливал из себя слова: — Это было падение с одной из самых высших высот.
Конечно же. Даниэль должно быть играл на Небесах очень важную роль, если был настолько ограничен. Его любовь к смертной девушке была под запретом.
— Ты бросил все это? Ради меня?
Он прикоснулся своим лбом к ее, — И я не собираюсь это менять.
— Но я была никем, — сказала Люси. Она чувствовала тяжесть, как будто она что-то тянула. Тянула его вниз. — Ты нужно было просто отказаться от меня! — Она чувствовала как ее живот крутит. — А теперь ты проклят навсегда.
Выключив зажигание, Даниэль печально ей улыбнулся, — Это не могло бы длиться вечно.
— Что ты имеешь в виду?
— Пойдем, — сказал он, выходя из автомобиля и обходя его, чтобы открыть ей дверь. — Давай прогуляемся. — Они прошлись до конца улицы, в конце которой был не тупик, а крутая, скалистая лестница, спускающаяся к воде. Воздух был прохладным и влажным от морских брызг. Всего несколько шагов влево и начинается обрыв. Даниэль взял ее за руку и подвел к краю утеса.
— Куда мы идем? — спросила Люси.
Даниэль ей улыбнулся, расправил плечи и развернул свои крылья.
Медленно они появлялись из-за его плеч, разворачиваясь с почти неслышной чередой шелеста и скрипа. Полностью согнутые, они были похожи на нежное, перистое пуховое одеяло, брошенное на кровать.
Впервые, Люси заметила заднюю часть футболки Даниэля. Были два крошечных, почти невидимых разреза, которые теперь разошлись, позволяя проскользнуть его крыльям. Неужели у всей одежды Даниэля были такие ангельские альтерации? Или у него были специальные вещи, которые он носил, когда знал, что планировал полет?
И все же его крылья всегда были в состоянии оставить Люси безмолвной.
Они были огромны, в три раза больше Даниэля, и изгибались в небо, подобно широким белым парусам. Всем широтой они ловили свет звезд и отражали их настолько сильно, что сами словно пылали с переливами, и мерцали. Ближе к его телу, там где они встречались с мышцами плеча, они окрашивались в богатый земляной кремовый цвет. Но вдоль клиновидных краев, они были тонкими и пылающими, становясь почти прозрачными на конце.
Люси уставилась на них, увлеченная, пытаясь запомнить каждую линию великолепных перьев, чтобы держать все это в себе, когда он уйдет. Он сиял настолько ярко, что возможно само солнце позаимствовало у него свет. Улыбка в его фиолетовых глазах сказала ей, как приятно для него освободить его крылья. Столь же хорошо, как Люси себя чувствовала, обернувшись в них.
— Полетай со мной, — прошептал он.
— Что?
— Я не увижусь с тобой некоторое время. Мне хотелось бы дать тебе что-то, что напоминало бы тебе обо мне.
До того как он успел еще что-нибудь сказать, Люси поцеловала его, обхватив за шею, прижимая его к себе настолько сильно на сколько только могла, в надежде оставить воспоминание, которое тоже стало бы напоминанием о ней.
Прижав ее спину к своей груди, Даниель продолжил вычерчивать линию поцелуев по ее шее. Она затаила дыхание в ожидании. Он согнул ноги и грациозно оттолкнулся от края утеса.
Они летели.
Вдаль от скалистого берега, над бьющимися серебреными волнами, образовывая дугу на небе, как будто стремясь к луне. Объятья Даниеля защищали ее от каждого порыва ветра, каждого прикосновения прохлады океана. Ночь была абсолютно беззвучной. Будто они были два единственных человека, оставшихся в этом мире.
— Это Рай, не так ли? — спросила она.
Даниель засмеялся. — Хотел бы я, чтобы так оно и было. Может быть однажды.
Когда они отлетели так столько высоко, что ни с одной стороны не было видно земли, Даниель нежно уклонился на север, и они устремились вниз, огибая город Мендоцино, который тепло сверкал на горизонте. Они были выше самого высокого здания в городе и двигались невероятно быстро. Но Люси за всю свою жизнь никогда не чувствовала себя более защищенной, более любимой.
После этого, слишком быстро, они начали снижаться, постепенно приближаясь к другому краю утеса. Звук океана опять становился громче. Темная дорога в один ряд тянулась от шоссе. Когда они едва дотронулись до густой прохладной травы, Люси вздохнула. — Где мы? — спросила она, уже, конечно, зная ответ.
Школа Береговой линии. Она увидела большое здание вдалеке, но от сюда оно казалось абсолютно темным, всего лишь очертание на горизонте. Даниель все еще прижимал ее к себе, как будто они были в воздухе. Она повернула голову, чтобы посмотреть на его реакцию. Его глаза были влажными.
